В темном доме, где только мерцали два светильника, новорожденный малыш лежал в безопасности среди родных теплых объятий. Затихший мир княжьего двора на смену дневного шума пришел тихий покой, окутанный легкой аурой надежды и любви.
Люди подтягивались к торгу, воеводских кметей окликали, спрашивали, скоро ли выступать. Зимобора провожали недоверчивыми хмурыми взглядами: многие теперь вспомнили, что он – из смолян и даже вроде в каком-то родстве с тамошними князьями.
Князь Столпомир сидел в Порелютовой гриднице в окружении своих бояр и местных старейшин, но сразу поднял голову, завидев в дверях Зимобора. Народ расступился, давая дорогу.
– Ну что? – быстро и требовательно спросил князь. – Признал кого-нибудь?
Зимобор кивнул:
– Это смоленские.
– Того Буяра, который, говорят, теперь в Оршанске сидит?
– Его самого.
– Как же он сюда попал?
– Откуда мне знать? – с досадой ответил Зимобор, злясь на себя, что не знает такой важной вещи. – Может, мало ему Оршанска показалось, захотел себе побольше земли захватить. А ее, Избраны, людей нет. Значит, это не княгиня, это только Буяр нашалил. Ну, княжич. – Зимобор спохватился, что слишком по-свойски говорит о княжеской семье.
– Значит, на Оршанск нам идти! – подал голос староста Стрижак, и люди вокруг зашевелились, загомонили.
– На Оршанск! Может, еще догоним!
– По такому-то снегу и он тоже недалеко уйдет!
– Да бывал я в этом Оршанске, даже вала плохонького нет, село селом!
– Ну что, догоним лиходеев? – спросил князь. – Дорогу до Оршанска знаешь?
– Знаю дорогу. – Зимобор кивнул. – А догнать не догоним, они уже на месте. За четыре дня княжич дошел. Даже с полоном.
– А если Буяр успел город поставить, много ли у него дружины?
– Своих у Буяра человек сорок.
– Значит, отобьем?
– Отобьем. – Зимобор уверенно кивнул. – Скорее, княже! Прикажи выступать. А то еще кто-нибудь, сохрани Макошь, узнает, кто она, – тогда запрячут так, что сам леший не найдет.
– А ты-то что так хлопочешь? – Князь усмехнулся, но взгляд его оставался настороженным.
– Твоя дочь мне не чужая. Я ведь здесь весной был, в Радегоще. И я с ней обручился. Я не знал, что она твоя дочь, и она сама не знала.
Зимобор молча выдержал взгляд князя. Он не мог дальше скрывать свое обручение, которое определяло его прошлое и его будущее.
– Так у меня, выходит, не только дочь, а и зять почти что есть. – Князь недоверчиво усмехнулся и ущипнул левый ус. При этом он не отрывал взгляда от лица собеседника, точно пытался рассмотреть, сколько в этом правды.
– Когда обручалась, она думала, что сирота без роду-племени и сама за себя решает.
