Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
Пробитое легкое до конца вылечить в белорусских влажных лесах сложно.
– Кашляет, отварами его поим, – пояснил старший и, повернувшись к своим людям, приказал: – Что стоите? Берите контейнер, и на подводу. Тушить костры, и всем в отряд.
– Я ногу подвернул, – тихо сказал Буторин старшему. – Видать, прыгнул с самолета неудачно. Надо было в молодости спортом заниматься, а то вон ведь как складывается судьба, к вам лететь пришлось. А я ведь, по сути, и не военный.
– Потом, потом поговорим, – похлопал его по плечу «партизан».
"Небольшая поляна в лесу, куда привезли Буторина, выглядела довольно обжитой. Он заметил пару телег в темноте под деревьями, коновязь, возле которой лошадей не было. Виктор принюхался и не ощутил запаха конского навоза. А он должен быть, если есть коновязь, к которой часто привязывают лошадей. Пока это ни о чем не говорит. Пока даже нет доказательств, что это враги.
Мужчина с кобурой, которого Буторин теперь разглядел лучше, первым спустился в землянку и зажег керосиновую лампу.
Когда принесли еду, мужчина назвался Егором и заявил, что командир скоро будет и пока придется его подождать. Макароны с тушенкой были приготовлены хорошо, и самогон был хорошего качества, чистый и прозрачный.
