Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
Опыт у девочек колоссальный, не спорю, но операция сейчас проводится очень важная, и риск к ее провалу надо сводить к минимуму». Всегда, когда к партизанам летали самолеты, даже планеры с грузом, пилоты получали пароли, которые знали лишь те, кто их встречает. Нередко груз и самолет минировались, и пилоты, поняв, что встречающие не называют правильный отзыв на пароль, взрывали и самолет, и себя. В этом полете пароль и отзыв знал лишь Буторин.
– Слушай меня внимательно! – строго заговорил оперативник, когда летчица сообщила, что они вышли в нужный квадрат и она будет искать костры.
– Вы думаете, что нас могут встречать не партизаны?
– Не обсуждать! – резко сказал Буторин. – Это приказ, товарищ лейтенант!
– Есть, товарищ майор, – отозвалась девушка немного капризным голосом и добавила: – А если это не те? Что, я вас бросила, получается? А если не будет возможности взлететь?"
"– Вы в армии или в детском саду? Приказ развернуться и взлететь.
Летчица замолчала. Что там творилось в ее голове, Буторин не знал, но ему хотелось верить, что девушка выполнит приказ.
Неожиданно летчица подняла руку и стала указывать вниз пальцем. Буторин перегнулся и увидел огоньки, цепочку мерцающих огоньков. Теперь за дело. Тюк, который необходимо передать партизанам, лежал у него сбоку под ногами и был пристегнут ремнями к кабине, чтобы во время болтанки его не выбросило наружу.
И вот У-2 вышел на освещенную кострами полосу.
