Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
Летчица сбавляла скорость, самолет приближался к концу полосы. Сейчас он двигался совсем медленно, но бросать тюк под колеса не захотелось. Надо дождаться разворота.
Наконец самолет развернулся. Буторин, перегнувшись в кабине, похлопал пилота по плечу и, поднатужившись, вывалил за борт открытой кабины груз. Тот упал на траву, Буторин тут же стал выбираться. Встав на крыло рядом с летчицей, он сделал ей знак взлетать. Девушка кивнула, и он прыгнул. Упав на траву, Буторин откатился в сторону и поднял голову.
– Эй, товарищ, вы живы? – крикнул кто-то, подбегая и наклоняясь к Буторину.
– С грузом все в порядке, – поднимаясь, отозвался оперативник. – В Москве сегодня солнечно, но к вечеру обещали дождь.
Это была условная фраза, пароль. И произнес ее Буторин умышленно с улыбкой, как будто пытался завести речь о погоде. Были у него определенные сомнения, и он решил их проверить. Если встречающие не знали пароля, они могли не уловить неуместности фразы в подобных условиях. Ответит условной фразой только тот, кто ждал этих слов гостя, знал эти слова.
– Вам повезло, что этот дождь у нас уже прошел и теперь до Москвы добрался! – засмеялся мужчина с кобурой на ремне. – У нас тут два дня лило, мы даже сомневаться стали, будет самолет или нет.
Это не было ответом на пароль. Ответом была фраза: «В Минске сегодня дождь, но к вечеру обещали хорошую погоду». Рука Буторина дернулась в сторону пистолета под одеждой, но он остановил себя. «Если они пытаются выдать себя за партизан, – подумал он, – то будут играть со мной, будут пытаться выведать, куда, зачем я прилетел.
– А где Василич? – спросил Буторин, поднимаясь и отряхивая колени. – Опять плохо себя чувствует? Да, тяжело ему после ранения в грудь.
