Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
Правда, на основательно провисшей веревке болталась цветастая занавеска, которой в русских домах отгораживали спальное место. У двери на гвоздях висели офицерские шинели, и под окном стояла лавка с ведром воды. Старательно выметенные полы и чистые до блеска сапоги офицеров заставили Сосновского усмехнуться. Сейчас им придется во второй раз выслушивать про ночь в реке, грязь и холод. А они будут недоверчиво слушать и ухмыляться, поправляя чистые манжеты рубашки в рукаве кителя.
Отпустив жестом солдата, который привел задержанного, высокий гауптман взял со стола документы Вальтера Штибера.
– Вы не предложите мне сесть, господин оберст? Я едва держусь на ногах, а Йозеф вам, я полагаю, рассказал о наших злоключениях. Мы потеряли пятерых солдат и чудом выбрались из-за линии фронта.
– Герхард, дайте майору стул, – не поворачивая головы, приказал оберст второму гауптману. – А вы, майор, потрудитесь рассказать, при каких обстоятельствах вы оказались за линией фронта, по какой причине пострадали ваши документы и обмундирование.
И тогда Сосновский принялся в красках и очень эмоционально пересказывать ту же сказку, которую во время встречи с Боэром рассказал ему.
"Если оберст сейчас начнет связываться с командованием и выяснять, где находился батальон майора Штибера в момент наступления русских, ему всё подтвердят, как подтвердят и то, что Штибер погиб или пропал без вести во время отступления. Правда, на это уйдет очень много времени. Скорее всего, Сосновского отправят в штаб армии, чтобы его судьбу решало его же командование. Ну а там в два счета раскусят самозванца. Это точно.
