Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
Широченная красная рожа полицая появилась над кустом, а на Шелестова посмотрело черным злым глазом дуло немецкого автомата.
– Тихо, паскуда… – прошептал полицай еле слышно.
И тут сработало натренированное тело, голова мгновенно оценила ситуацию, и все рефлексы активизировались. Рука с пистолетом мгновенно оказалась на одном уровне с головой врага, и Шелестов нажал на спусковой крючок, выстрелив полицаю прямо в лицо. Враг еще падал на спину, выронив из ослабших рук автомат, а Шелестов уже отпрыгнул в сторону, перекатываясь через правое плечо.
Первый был в шоке от того, как быстро застрелили его товарища, и особой опасности не представлял. Второй был опаснее, потому что находился между партизанами и лесом.
Рассуждения рассуждениями, но выстрелы Шелестова заметил враг, и снова по кустам в том месте, где он только что лежал, стегнули автоматные очереди. Максим снова откатился в сторону и чуть приподнял голову. Кажется, это Боткевич, решил он, видя, как короткими очередями бьет ППШ.
А это полицаи, да, человек пять, и наверняка опытные. Хорошо передвигаются, умеют воевать! Но в темноте на пересеченной местности особо не повоюешь. Подползти к Боткевичу, поговорить с ним.
