Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
По телу прошла истома, когда он вытянул ноги, расправил поясницу. Но голова продолжала работать. Он вспоминал погибшую Ольгу, думал о том, как теперь будет действовать. В партизанский отряд соваться без самолета смысла нет. Конечно, у партизан есть связь с городским подпольем, и они могли бы помочь. Но у Когана был и другой канал для связи. У него имелся адрес явочной квартиры и пароль к ее хозяину. Контрразведчики сказали, что хозяин сведет с нужными людьми и на первых порах окажет помощь. Этого пока вполне достаточно, чтобы лишний раз не рисковать.
Размышляя, Коган все же уснул. И проспал он до того времени, когда солнце стало уже клониться к закату, когда оно спряталось за верхушки деревьев и полянка очутилась в тени.
И тут он услышал короткий стон. Замерев на месте с поднятой ногой, которую он не успел опустить, оперативник стоял, придерживаясь за молодую осинку, и старался уловить направление звука. Это был стон, голос женский или детский. Эти звуки говорили, что бояться нечего, что это не враг, что опасности нет. И что там беда. Коган двинулся вперед, стараясь не шуметь, чтобы не напугать тех, кто там сейчас стонет у ручья. Он не успел подойти к молоденькой березке и раздвинуть ветви, как тут же раздался строгий девичий голос:
– Кто там? Не подходи!
– Тихо, ты чего кричишь, – с улыбкой Коган вышел из-за дерева.
Девушка лет двадцати или чуть старше сидела на траве у родника. Цветастая юбка, крепкие ботинки и мужской пиджак с чужого плеча. Пиджак был распахнут, а девушка головным платком промакивала кровь на боку. Увидев мужчину, она побледнела и схватила что-то круглое, замахиваясь на незнакомца.
