Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
– Не подходи, у меня граната! Мне терять нечего, взорву обоих!
«Ого, – Коган укоризненно покачал головой. – А девушка воинственная. Правда, граната у нее без запала. Толку от нее не больше, чем от камня, но решительности в глазах девушки было более чем достаточно». Не обращая внимания на гранату, Коган подошел ближе, присел на корточки и посмотрел на окровавленный бок блузки. Рана была не опасной, но кровоточила сильно. Или пуля, или ножевое ранение. Скорее всего, внутренние органы не задеты, рана касательная.
– Где тебя так угораздило? – спросил он, думая о том, что для одних суток многовато раненых девушек на одного человека. – Чем это? Не пуля. Ножом, что ли, тебя кто пырнул?
– Штыком, – вдруг со злостью бросила девушка.
– Немцы, что ли? – спокойно осведомился Коган, разглядывая окровавленный бок. – Ладно, я расспрашивать не буду. Не мое это дело. Давай помогу. Я с ранами обращаться умею. Не впервой.
– А вы кто такой? – нахмурилась девушка. – Вы чего в лесу прячетесь? Вон, трава сухая прилипла.
"– Ух ты какая! – рассмеялся Коган, опуская на траву вещмешок и доставая из него чистое полотенце. – Я, значит, ее не расспрашиваю, а она вон какая любопытная. Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Давай, снимай блузку, я тебя перевяжу, чтобы кровь остановилась. А блузку застирать надо, а то с пятнами крови ходить – только внимание к себе привлекать. А вдруг опять с немцами столкнешься.
– Ишь какой спорый, – нахмурилась девушка.
Она попыталась встать на колени, потянулась за гранатой, и тут вдруг ее лицо побледнело и девушка повалилась на траву лицом вниз. Коган едва успел ее подхватить и уложить на спину. Глубокий обморок от потери крови да еще болевой шок. Он взял руку девушки и стал искать пульс. Слабоват, конечно. Прижав пальцы к шее, снова нащупал артерию. Ну ничего, жить будет, но главное – остановить кровь.
С грустью посмотрев на бутылку водки, которая была завернута в полотенце, Коган вздохнул. Берег, чтобы с ребятами выпить за встречу или для сугреву, как говорится, если в воду упадешь, продрогнешь. Он решительно стащил с девушки пиджак, а потом блузку, оставив ее в стареньком лифчике. Протерев водкой руки, он смочил кончик полотенца и обтер края раны.
