Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
Мне от тебя ничего не надо, только помочь тебе, к знахарке какой-нибудь доставить… Ты в картах разбираешься?
Коган специально перевел разговор на другую тему, чтобы их разговор не затянулся, не пошел по кругу, когда он ее уговаривает, а она возражает. К тому же девушка была явно местной. Оперативник достал из внутреннего кармана пиджака летную карту и развернул ее на траве. Поманив Катю пальцем, он спросил:
– Можешь показать, где мы сейчас с тобой находимся? Надеюсь, тебе эти значки знакомы?
– Скажете тоже, – возмутилась девушка.
– Верю, Катя, верю, – улыбнулся Коган. – Ну, ориентируйся. И меня сориентируй.
Девушка повернула карту и стала водить по ней пальцем.
"– Вот здесь мы находимся. В северо-западной части вот этого лесного массива. А вот и родник наш на карте отмечен. Точно, здесь мы!
Коган в задумчивости потер небритый подбородок. Вот тебе и на! Оказывается, до города еще топать и топать, а он решил, что до него не больше тридцати километров. Неприятно, однако. Ребята будут ждать, волноваться, а он застрял далеко на подлете.
– Это точно, спортсменка? – на всякий случай уточнил оперативник.
– Конечно! – уверенно отозвалась девушка.
Коган обломком тонкой веточки отмерил отрезок на масштабе карты и приложил его к прямой линии от родника до города. Получалось больше сотни километров. Точнее, сто двадцать. Проселочная дорога совсем рядом вдоль опушки. Железная дорога и ближайшее шоссе далеко. Несколько десятков километров. По пути только одна деревенька на берегу речушки, мосточек деревянный.
– Что делать будем, девонька? – спросил Коган в пространство, как будто рассуждал вслух. – Мне в город надо, а путь не близок. Ты слаба, крови много потеряла. Сама далеко не уйдешь.
