На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
– Мне тоже так кажется… – Марычев хрипло засмеялся, – но они сказали, что я принял небольшую дозу яда – мне просто повезло, не успел наесться вдоволь. Быстро промыли желудок, накачали сорбентами, еще какой-то дрянью… Считаете, что я должен вернуться? Нет уж, против людей в белых халатах у меня стойкое предубеждение… Ничего, все будет в порядке, завтра, к счастью, не в бой…
Павел промолчал. Идущего в атаку впереди шеренги красноармейцев подполковника Марычева было трудно представить. В боевых действиях подобная публика почти не участвовала – разве по случайному стечению обстоятельств.
– Вы верите в виновность генерала Серова? – спросил Марычев.
– Нет, не особенно, – скупо отозвался Павел. – Поверю, когда появятся убедительные доказательства.
– Странно, – вопреки ожиданиям, подполковник не возмутился, не помчался с рапортом куда надо. – Мне тоже это дело кажется неправдоподобным и каким-то… склепанным, что ли.
– И многие не верят так же, как и вы? – спросил Павел.
– Да, люди в недоумении, – признался Марычев. – Офицеры перешептываются, выражают сомнение. Но вслух никто не скажет, у нас такое не принято. И я своих слов никогда не подтвержу. Не понимаю, зачем я об этом сказал, что-то нашло… Ладно, – подполковник махнул рукой и побрел в здание.
– Вы хорошо знаете майора Донского? – спросил Павел.
Марычев остановился, нахмурил лоб.
– Кто это?
– Отдел ГБ, только что тут стоял…"
"– А, этот… Да, верно, я забыл. Он вроде недавно сюда прибыл. Не могу ничего сказать. По службе не пересекались, – Марычев усмехнулся. – Наши ведомства как-то редко пересекаются, у каждого – свои задачи. Но говорят, он человек ответственный, грамотный, глубоко порядочный и предан делу нашей партии. Других ведь там и нет, верно? – Марычев поднялся на крыльцо и растворился в здании.
В дверь постучали.
