На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
Вошел младший лейтенант из войск НКВД с напряженным лицом.
– Разрешите? Майор Главного управления контрразведки СМЕРШ Кольцов?
– Это я, – под ложечкой неприятно заныло.
– Пройдите, пожалуйста, к капитану государственной безопасности Цапкову, он хочет с вами побеседовать.
Это было что-то новое. Впору возмутиться: мол, овес за лошадью не ходит. Хочет побеседовать – пусть подает рапорт, а мы его рассмотрим в рабочем порядке. Нашел мальчика из сухопутной части! Но кошки на душе скребли злые и когтистые.
Тучи сгущались над головой – Павел их чувствовал почти физически. Доложить полковнику Шаманскому? Но что он сделает? В конце концов, Кольцов даже не знает, что хочет от него Цапков!
– Присаживайтесь, Павел Игоревич, – Цапков бросил беглый взгляд на майора и продолжал размашисто писать перьевой ручкой. Прием распространенный: заставить человека почувствовать себя ничтожным.
– В чем дело, капитан? Что вы хотели? – недовольно бросил Павел. Не сдержался: – Да прекращайте вы писать…
– Будьте в рамках, товарищ майор, – нахмурился Цапков. – Вам никто не грубит.
Он держался с важностью и значимостью – явно имел поддержку, раз накатил на всесильный СМЕРШ.
Цапков смотрел с затаенной иронией, не спешил начать беседу.
– Я уполномочен провести с вами беседу, майор.
– Кем уполномочены, товарищ капитан?
– Это имеет значение? – Цапков уверенно демонстрировал свое превосходство.
Павел решил не нарываться. Понятно, что все происходящее – не самодеятельность.
