На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
– Ладно, закончили, – пробормотал он, вставая с завалинки. – Пойдемте, полюбуемся на проделанную работу.
Мертвое тело валялось у входа в сени. Луч света выхватил из темноты скрученное туловище, распахнутый рот с прокуренными зубами, выпученные глаза. Шрам окончательно побелел, сделался выпуклым – словно опарыш дозрел и выбрался на волю.
– Добрый вечер в нашей хате, называется, – фыркнул Безуглов. – Не ожидал, сволочь.
– Это он, товарищ майор, – сказал Цветков, – тот самый тип, что здесь поселился. Он же на КПП выдавал себя за сержанта Ломова.
– Так обыщите его, хату осмотрите, – проворчал Кольцов.
Он сел на крыльцо, закурил, стараясь не думать, во что на этой войне превратились его легкие. Над частным сектором стояла тишина. Никто не рвался выяснить, что случилось – ни зеваки, ни патруль.
Обыск помещений провели оперативно.
"– Не нашли никаких изобличающих улик, – пошутил Караган. – Папиросы, какие-то таблетки, средства личной гигиены, нательное белье, тысяча с копейками советских рублей – не бедный гражданин. Личность, похоже, разносторонняя. Нашли гражданский паспорт с рязанской пропиской: некий гражданин Анисимов Павел Евгеньевич – тезка ваш, стало быть. Шестого года рождения, состоит в разводе с гражданкой Анисимовой, в девичестве Ложкиной. Улица, дом… Туфта, конечно. Еще имеем красноармейскую книжку, старший сержант Шилов, воинская часть такая-то, подразделение такое-то, печать и подпись командира, окончил рабфак в Уфе, национальность – русский, год призыва – 41-й, ветеран, и как дожил? Районный военкомат такой-то, специальность до призыва – мастер по слесарному оборудованию – пролетариат, стало быть, с мозолистыми руками.
– Давай без издевки, – попросил Павел, – настроения нет шутить.
– Еще нашли расчетную и вещевую книжку офицера Красной армии.
– И не только у него, – проворчал Кольцов. – У всей их команды документы на любой вкус и цвет. Все, мужики, пошли отсюда.
– Уже уходим? – удивился Цветков.
– А что, пойдешь докладывать тетушке Аглае о проделанной работе? – разозлился Павел. – Уходим.
