В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
Чего только не придумаешь в скорби: он обвинил меня в том, что я нарочно хотела вас уморить. А потом к нему вернулся возлюбленный сын Арвид. Он все еще думал, что это случайность, и я ни при чем… Но когда вернулась ты, и при тебе была кукла… Он просил у меня прощения! — старушка горделиво улыбнулась и подняла кверху узловатый палец.
Голова шла кругом от таинственных слов ведьмы. И все же собственное будущее волновало меня сильнее давно минувших злоключений королевских отпрысков. А старушка опять увлеклась воспоминаниями!
— Вы говорите, Милдред был моей судьбой? — осторожно напомнила я.
— Был, — ведьма закивала седой головой. — Да только несчастливой. А ты была доброй девочкой, я видела это… Поэтому вмешалась. Королю не сказала, — она скрипуче засмеялась. — Он думал, что ты погибла, но я то-знала… что спасла тебя от беды.
Я терпеливо ожидала продолжения, но старуха снова провалилась в забытье. Не заснула ли? Кусая губы, я раздумывала, стоит ли ее потормошить, но она вдруг встрепенулась сама и поднялась с кресла, охая и морщась.
— Что ж, была рада повидать тебя, милое дитя. Ты в добром здравии, и это греет мое старческое сердце. Не буду и дальше утомлять тебя болтовней. Меня ждут роскошные покои — такие же, как у тебя, столько же молодых служанок, и горячая ванна. Мои старые кости никак не отогреются после холода подземелья.
Как, разве это все? Разве она не собирается сказать, что ждет меня впереди? Старуха уже взялась за ручку двери, собираясь выходить, когда я выпалила с упреком в голосе:
— Но Милдред по-прежнему остался моим женихом!
Старушка обернулась.
— А ты… разве ты осталась прежней?
Походило на то, что семейный совет королевской четы вынес удобное для меня решение, поскольку ни отец, ни матушка больше не заговаривали о замужестве. За столом подчеркнуто говорили о чем угодно, только не о Милдреде. Лекаря в мои покои тоже не подсылали. В заточении меня не держали: я по-прежнему могла прогуливаться по внутреннему двору замка, а однажды мне позволили в сопровождении Энги и еще одного гвардейца выехать по подъемному мосту за пределы королевского дворца.
Проходил день за днем, и я немного расслабилась, окончательно поверив, что меня оставили в покое. Я уже начала всерьез подумывать о том, чтобы признаться родителям в любви к Энги, как в один прекрасный день грянул и второй гром.
В королевский замок приехал Милдред.
