В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
— Вон же стоят, твой овес жуют. А остальные как?
— Да все так же, — неопределенно ответил Ирах. — Хакон вон к Келде посватался. Кто бы подумал, что Марта дочку за кузнеца отдаст. Она ее, поди, не меньше чем лорду в жены готовила.
Я улыбнулась.
— А вы слышали-то? Принцесса в столицу вернулась.
Энги поперхнулся элем, а я прикусила губу, украдкой взглянув на него.
— Да, слыхали, — осторожно сказала я.
— Небось, скоро в наши края приедет. Милдред, поди, дождался невесту через столько лет.
При упоминании о Милдреде я невольно поежилась, а Энги помрачнел, глядя в сторону.
— А как Мира? — решила я увести разговор в сторону.
Настал черед Ираха помрачнеть и опустить глаза в стол.
— Нездоровится ей.
— Что случилось? — встревожилась я. — Дитя беспокоит?
Ирах бросил на меня быстрый взгляд исподлобья, а Энги напрягся, прислушиваясь к разговору.
— Скинула она.
— Как? — ахнула я, прикрыв рот. — Когда?
— Третий день, поди… лежит, мучается, — нехотя ответил он.
— Но почему?! Что произошло?
— Гость к ней приезжал из Старого Замка. Из стражей тамошних. А оно уж и видно стало, что тяжелая ходит. Осерчал, видать, крепко, что негодный товар ему подсунули, да поколотил всю. До утра, бедняжка, мучилась, пока скинула.
И меня в это время не было в Трех Холмах! Никто бедной Мире не сумел помочь!
Меня будто вихрем снесло со скамьи.
— Я пойду к ней.
— Сходи, дочка, сходи. Ей-то все утешение будет. А то лежит белая вся, лица на ней нет.
Я не помнила, как взбежала по лестнице и очутилась перед комнатой Миры. Толкнув дверь, обомлела: как и говорил Ирах, моя бывшая подруга лежала среди подушек с бледным лицом, покрытым испариной.
— Я не хочу… — она устало повернула голову на звук и замолчала.
— Мира…
— Илва?
— Как же так? — мои руки уже ощупывали лоб, отыскивали на шее живчик, тянули вниз одеяло.
— Не надо, — Мира слабо отмахнулась, — оставь меня.
Я взяла ее бледное, исхудавшее лицо в свои ладони.
— Кто это сделал? И почему?
— Корин, — чуть слышно шепнула она.
Ах вот оно что. Корин — это тот самый страж из Старого Замка, который частенько наведывался к Мире «в гости».
— Почему он так взбесился? Почему бил тебя?
Мира отвернулась к окну и прикусила бескровную губу.
