В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
Чувствуя непрекращающуюся тошноту, я прижала руку к животу и тяжело вздохнула.
— Илва? — Энги, невзирая на свои раны, вихрем метнулся ко мне. — Тебе плохо?
— Милдред мертв, — сумела выдавить я из себя. — Остальные тоже.
— Но это же… к лучшему? — осторожно спросил Энги, прижимая меня к себе и принимая на себя вес моего внезапно потяжелевшего тела.
— Я виновна в его смерти.
— Ничуть. Ты даже пальцем его не тронула. Просто он не позаботился о надежной охране, а леса в этих местах опасные, — глубокий, низкий голос мужа действовал на меня успокаивающе.
— И вот что, дети, — вмешался в наш разговор озабоченный Ирах. — Запомните: вы знать ничего не знаете и видеть ничего не видели. Лорд Милдред как приехал, так и уехал, и что после с ним случилось — вам неведомо. Мы с Руной будем держать язык за зубами.
На лице Энги я прочла то же сомнение, которое одолевало и меня — поверят ли люди? Но выбора не было, и я молча кивнула.
— Что ж, замешкался я тут у вас, — засуетился внезапно Ирах, отводя глаза.
— Они не тронут никого из деревенских, — поспешила заверить я. — И спасибо за помощь.
Обнявшись со мной, Ирах ушел, грузно переваливаясь с ноги на ногу и бормоча что-то себе под нос, а мы с Энги вернулись в избу. Мои руки заметно дрожали, когда я помогала Энги улечься в постель.
— Как думаешь, Руна и в самом деле не станет болтать? — спросил он с сомнением, после того как я смыла с себя кровь, натянула ночную рубашку и легла рядом.
— Я доверяю Ираху, — сказала я с напускной уверенностью. — Если он утверждает, что она боится… Может, стоит как-то наведаться в деревню и припугнуть ее еще разок?
— Эх, — вздохнул Энги. — Сейчас я жалею, что ты не настоящая ведьма. Пусть бы язык у склочной бабы усох…
— Над этим мы не властны, — ответила я смиренно и придвинулась ближе, коснулась ладонью плеча любимого. — Сильно болит? Может, дать тебе еще отвара?
— Не надо, — негромко сказал он и положил теплую ладонь мне на живот.
На глаза навернулись слезы. Всхлипнув, я нашла губами губы Энги и нежно поцеловала.
— Ты был прав. Нам нельзя было возвращаться в Три Холма. Может, уедем, пока не поздно?
Пальцы Энги невесомо гладили мой живот, перебирая складки тонкой рубашки.
— Не знаю, Илва. Верно, нельзя было возвращаться, но теперь… Беспокоит меня эта Руна.
