В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
Тур? Ласковый? Я вспомнила его обезумевшее лицо, когда он крушил в щепки мой двор, когда швырял в меня сапогом, когда пнул меня спросонок громадной ручищей… Ласковым он мне даже в дурном сне не привиделся бы!
Но что за охота мне пришла расспрашивать Миру об Энги?
— Забегай завтра днем, — заговорщицки подмигнула мне Мира, — расскажу тебе все, что захочешь.
— Да я ничего не хочу, — отмахнулась я, чувствуя, как горят щеки. — Ладно, мне…
— Дорогу! — закричал кто-то зычным голосом, по вымощенной булыжниками мостовой зацокали подковами лошадиные копыта.
— Кого еще нелегкая принесла? — тревожно нахмурилась Мира, отступая к прилавку с капустой.
— Это глашатай, — догадалась я, глядя на мундир герольда и красно-желтые цвета флага нашего лорда. — Хороших вестей не жди.
— Именем короля! — кричал герольд, не обращая внимания на людей, врассыпную метнувшихся в стороны, чтобы ненароком не попасть под конские копыта. — Повеление лорда! Через две седмицы начнется сбор податей! Всем подготовить подушное!"
"У меня в груди возле сердца неприятно заскребло.
— Это кто? — Мира вгляделась в фигуру всадника, следовавшую за глашатаем в окружении вооруженных алебардами стражников. — Неужели сам Милдред?
Милдредом звали сына нашего лорда Хенрика.
— Подати! Всех, кто посмеет уклоняться, ждет наказание! — распинался впереди него глашатай.
Я глядела на Милдреда во все глаза. Слыла молва, что старому Хенрику недолго осталось, и мне бы хотелось узнать, каков из себя наш будущий правитель. Увы, в холодных глазах юноши не промелькнуло и проблеска теплоты — лишь острые осколки льда кололи всех, на ком изволили задержаться.
Ходили слухи, что молодому лорду была сосватана самая желанная невеста королевства — никто иной, как прекрасная принцесса Ингрид.
