В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
Хоть я и гневалась на него за былые обиды, а иногда даже позволяла себе зло насмехаться над его грубой силой, из-за которой ему не досталось мозгов, а все же полюбоваться здесь было на что. Не слишком широкие лямки кожаного фартука, защищающего живот кузнеца от кусачих жаринок, пересекали мощную спину накрест между лопаток. Во впадинках среди твердых бугров мышц скользили капельки пота, заставляя его смуглую кожу блестеть, словно намазанную маслом. Хакон меж тем достал из горнила раскаленную добела заготовку для ухвата, выложил на наковальню и принялся придавать пылающему металлу нужную форму точно вымеренными ударами молота.
— Пусть благословят тебя духи огня, мастер Хакон, — вежливо поздоровалась я, когда он поднял на меня глаза.
Удивление на его лице было безграничным.
— Илва? — он бросил молот рядом с наковальней, отер пот со лба намотанной на запястье тряпицей и откинул назад завитые в мокрые кольца черные волосы, выбившиеся из-под кожаной перевязи надо лбом.
Я с трудом вспомнила, о какой свадьбе он говорит. Ах да, он же приглашал меня к Тувину Оглобле.
— Нет, — я выразительно качнула головой. — Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня."
"Он широко ухмыльнулся, обнажая ряд красивых белых зубов.
— Это я завсегда, — он ступил ближе и неожиданно обхватил меня огромной ручищей за талию.
— Уймись, дурень, — я с силой стукнула кулаками по мощной груди и вывернулась из жесткой, будто тиски, хватки. — Я не о том.
— А о чем же? — его ухмылка скисла так же быстро, как и засияла перед тем.
— Вот, — я ткнула ему под нос обрывок бумаги с нарисованным на ней ножом. — Сможешь сделать такой для меня?
Хакон уныло отобрал у меня бумажонку и прищурился, разглядывая рисунок.
— Кого прирезать собралась? Тура своего, небось? — он искривил губы в невеселой ухмылке.
Я вздохнула. Великовозрастным петухам дай только повод подраться.
— Человеку надо помочь. Гиллю совсем худо.
— Так ты его резать собралась?! — теперь Хакон ужаснулся по-настоящему, даже отшатнулся от меня, как от прокаженной.
Я поморщилась. Если увижу ужас еще в парочке чьих-то глаз, то уж точно откажусь от своей безумной затеи.
