Хватит болтать, просто посмотри на меня. Ты что, не видишь, что со мной случилось?
– Мы нашли ручей, Танечка, – нервно шептала Марина. – Мы нашли ручей, недалеко отсюда, в лесу. Он выведет нас к озеру, как ты и говорила.
– Я так говорила? – Татьяна пожала плечами. – Я не войду больше в лес. А она разве не у ручья? – Татьяна наконец повернулась к кузине. Девочки посмотрели друг на друга. – Я не полезу больше в лес, Марина, – прошептала Татьяна.
Марину вырвало, она плакала.
– Мне так жаль, Таня… Это ведь должно было быть просто шуткой… Ты должна была пойти искать нас…
– Вот как, должна? Ладно, хотелось бы мне, чтобы кто-то в точности объяснил, чего от меня ждали.
Марина, запинаясь и плача, рассказала все Татьяне. Она ничего не скрыла. Она рассказала и о собственном соучастии, и о пришедшем осознании, и о Сабире и Мураке, и о днях в лесу, и о зараженном существе, пытавшемся доползти до нее…
Слегка дрожа, но изображая спокойствие, Татьяна лишь произнесла: «Ну-ну…» – когда Марина закончила рассказ, и больше ничего не сказала.
– Теперь ты понимаешь, почему мы должны убежать отсюда?
– Нет. – Татьяна вздохнула. – О Сайке больше не беспокойся. Думай только о том, чтобы тебя саму нашли.
– Я уже нашлась! – воскликнула Марина. – Но вряд ли мы выберемся из леса, сидя у костра!
– Так иди. Ты три дня шла по лесу и не нашла ничего, что помогло бы тебе. Я тоже три дня шла по лесу. И к чему мы пришли? Но теперь у нас есть огонь, и дым поднимается над соснами. Если нас кто-то ищет, это и будет тем, что они увидят. Если не ищут… Ну, тогда… В общем, я склонна сидеть и ждать. У меня нет сил начинать все сначала. Но, пожалуйста, не позволяй мне тебя уговаривать. В любом случае… – Татьяна бросила на Марину злой взгляд. – Делай что хочешь – как всегда.
– А почему ты думаешь, что она сюда не придет? – волнуясь, спросила Марина.
– Паралич спинного мозга, – ответила Татьяна. – Она, может, и хотела бы. Но просто не сумеет.
– А это… – Марина помолчала. – Вообще лечится?
– Нет."
"– И что теперь с ней будет?
– Сайка умрет в лесу. А может, и уже умерла. Как и мы могли бы.
Марина легла у костра.
– Я больше не одна, – прошептала она, закрывая глаза. – Мне теперь все равно, что происходит. Я не одна.
Они были довольно близко друг к другу. Но Татьяна не прикасалась к кузине.
– Ты очень на меня сердишься? – шепотом спросила Марина.
– Сильнее, чем я готова обсуждать с тобой.
– Мне так жаль… – Но глаза Марины были закрыты. – А сколько теперь времени?
Татьяна посмотрела на небо:
– Около часа, наверное. Или половина второго.
Ох, это неяркое желтое солнце… Татьяне хотелось такой жизни, в которой солнце сияло бы триста дней в году, а не жалких шестьдесят пять, как в этих северных лесах. Когда она снова посмотрела на кузину, Марина спала.