Ульяна провела день за закрытыми дверями своего кабинета, каждый документ требовал внимания и проверки. Время течёт так незаметно, что кажется меньше чем неделя, даже когда ты постоянно работаешь. Это второе лето в её должности директора, но каждая минута проходит как будто бы летом не существует....
Он ждал ареста, дрожал от страха и, словно приговоренный, твердил о Вяземском – боялся, что тот убьет его. Там же на даче обнаружили, а также изъяли в качестве доказательств распечатанные снимки архивных документов. Конечно же, все они касались усадьбы Тишь-на-Тоске.
Об этом Ульяне рассказал Богданов, когда приехал в пансионат после бессонной ночи. После того как оперативник Гаврилов с группой захвата не обнаружил профессора и Вяземского в их квартирах, Богданов сам принял участие в операции.
– Вяземского так и не нашли? – с сожалением осведомилась Ульяна.
Он покачал головой, потер небритый подбородок и прошел в ванную.
Оттуда раздался его голос:
– Есть бритвенный станок? Пусть одноразовый.
– Сейчас принесу.
Ульяна отдала ему бритву и остановилась на пороге, опершись плечом о косяк:
– Профессор где сейчас?
– В изоляторе, в соседней камере через стенку от Конюхова.
– Допрашивал?
Богданов намылил лицо, приблизил его к зеркалу и выпятил языком нижнюю губу, чтобы сбрить щетину. И только потом, смывая мыло под краном, ответил:
– Пять с половиной часов, с двух ночи до половины восьмого.
Она удовлетворенно кивнула, предупредив:
– Жду тебя на кухне. Пока будешь завтракать, все расскажешь.
За стол они сели через десять минут. Богданов заметно посвежел, хотя остался в той же рубашке.
Перехватив взгляд Ульяны, он виновато улыбнулся.
– Прости, переодеться не успел.
Она поднялась со стула и вышла. Вернувшись в кухню, протянула ему футболку:
– Возьми, она просторная, тебе подойдет.
Богданов не стал переодеваться у нее на глазах, ушел в ванную. Ульяна оценила его деликатность и мысленно поставила плюсик.
– Ну, рассказывай. – Она налила в чашку кофе и придвинула к нему бутерброды.
– Старик, доложу тебе, далеко не ангел. Что бы ни говорил – он при делах.
– Это понятно. – Ульяна облокотилась на стол и подперла кулачком щеку.
– Для него эта история началась с консультации, на которую напросился Качалин, – продолжил Богданов.
– И тут он сглупил, – с сожалением обронила Ульяна."
"– Ну, а потом Збруев сам сдуру передал за ужином содержание разговора с коллекционером своим домашним. За столом сидел жених его дочери Вяземский, и это очень его заинтересовало. Мало-помалу он разговорил профессора и подобрал к нему ключик.
