В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
Иван и Валерик, сопровождаемые оживленной кучкой пацанов, среди которых был и Васька, шагали к пустырю за садом. Музыка, наконец, смолкла, лишь равномерно потрескивала игла, выписывая круги на пластинке.
Серафима ухватила Тосю, которая рвалась к месту схватки.
– Внученька, не надо! Шо, сама драться пойдешь? Не положено. Подерутся та остынут.
Кривендиха продолжала атаку по всем правилам деревенской свары.
– Подумаешь, лейтенант! Мой первой статьи старшина, первой! Его культуре выучили. А твой – по морде! И при этом без всякого уважения!
– «Старшина!» Да там, где мой воевал, такие старшины́ сортиры чистят!
– Мой на пять дней прибыл за геройство, а твой жирует та по бабам бегать? – не останавливается Кривендиха.
– Та тю на тебя! Шоб твои куры тухлыми яйцами неслись!
– Та шоб с твоей ковбасы люди три дня блювали!
– Та шоб твоя корова ялова была!
– Та шоб тебе рот смоленой дратвой зашило!
Тося закрыла уши ладонями. Серафима продолжала удерживать ее за руку.
Глухарчане наслаждались сценой.
Голендухи выражали недовольство, следуя к лопухам.
– То ж разве настоящая бийка? В старое время народу много было, так не поймешь, своего ударил чи чужого. Мне кум так залепил с недогляду!
– Помнишь, когда гутовские до наших девчат приехали, а? От была бийка! Пылюга поднялась такая, шо пожарные приехали – три повозки со звоном!
– Як не помнить! У меня шишка с головы так и не сошла. От пощупай!
– А то я не щупал! Хорошее и без того довго помнится!
Серафима провела Тосю через калитку.
"– Ну, подерутся… На то и хлопцы. Да за такую красуню разве двое должны биться? – пробовала развеселить невестку. – Стенка на стенку, и то мало будет!
29
Климарь, положа руку на плечо гончара, говорил ему в ухо.
– Пошли! А то придется вместо тебя дочку вести. Ты беседуй со мной, шоб вышло по-дружески!
Другая рука Климаря была в кармане. Семеренков покосился, забойщик показал рукоятку «люггера».
Гончар посмотрел, как уходит Тося, поддерживаемая Серафимой. Климарь тут же потащил гончара через брошенный, одичавший участок. Тося, оглянувшись, отца не заметила. Решила, что он остался у Кривендихи. В голове у нее все перемешалось от пережитого.
Семеренков покорно шел за Климарем.
