В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
– Давай, морячок!
– Нехай покаже себя!
– Хочь и немая, а ноги есть, станцюет!
Климарь подсаживается к гончару. Семеренков делал попытку встать, но Климарь придавливает его тяжелой рукой.
– Она боится, она боится! – бормочет гончар. – Ее нельзя силой! Ей плохо станет!
– Ничего, зараз свыкнется! – смеется Климарь.
Валерик, наконец, обхватывает девушку за талию. Пальцы его легли чуть пониже спины, как на бесшабашной танцульке в приморском парке.
– Клади руку на плечо, не стесняйся. Качайся, как лодочка на волне! Ну, не упирайся! Не упирайся, говорю.
Тося пробует сказать «отпусти», но получается лишь протяжный звук. Морячок, обхватив девушку, крепко прижал ее к себе, словно прилип.
27
Иван шел по улице, прислушиваясь к усилившемуся гомону на гулянке. Босоногий Васька примчался, как загнанный заяц.
– Дядя Ваня… там Тоська ваша! Идить скорее!
Лейтенант побежал.
– А этот, Климарь, у него пистолет здоровый черный! Варя дала!
У калитки Иван сунул «дегтярь» растерянному Попеленко.
– Давай, морячок! – кричал старший Голендуха. – А мы музыки добавим!
– Не, це не то! – говорил второй. – В старое время упрашивали дивчину с поклоном, понимали подход… треба эдак-то, по-кавалерски!
– Да чудна́я она, не совсем того… – говорила Орина.
– Покажись дивчина! – кричал забывший о свинопоголовье Яцко. – На сто про́центов!
На лице девушки были отчаяние, неподдельный испуг.
28
Иван положил руку на плечо Валерика. Морячок на миг оглянулся.
– Не лезь, пехота!
Рука лейтенанта не давала ему танцевать.
– Штурвал отверни, – грозно сказал морячок и оставил девушку.
Он увидел искаженное лицо лейтенанта. И тут же получил в подбородок. Морячок поднялся с достоинством. Отряхнулся, вытер платочком лицо.
– Зачем же на людях? Некультурно, пехота. Отойдем?
Гулянка загалдела. Сочувствие было на стороне Валерика. Разве так разбивают пары – с мордобоем? О сватовстве знали лишь немногие.
Кривендиха обрушилась на Серафиму как на самую близкую цель.
– Шой-то твой Капелюх танцювать хлопцу не дает?
– Думает, ястребок, так можно по обличью? – яростно поддержала Тарасовна выкрик Кривендихи.
– Много им дадено, начальству! – продолжала Кривендиха.
