В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
Услышал легкий стук задвижки, проскочившей еще один зубчик. Лейтенант окончательно проснулся. Тихо встал на ноги.
Тося приподняла голову.
– Все хорошо, – прошептал он и накрыл ее одеялом с головой. – Не пугайся. Будет громко.
Беззвучно, на носках, сделал два шага, подхватил пулемет. Накинул ремень на плечо. Пальцы охватили шейку приклада и прижали предохранитель. Указательный палец тихо лег на спусковой крючок. Пламегаситель «дегтяря» уставился на дверь.
Еще раз легонько щелкнула задвижка, переходя к последнему зубцу и выходя из скобы.
Пес тявкнул радостно и подскочил приласкаться. Взвизгнул от толчка сапога. Массивная фигура возникла в проеме двери. Иван выжидал, прижавшись к стене. Слабый свет от залитого дождем окна не касался его.
Климарь чуял что-то неладное. События последних дней делали его неуверенным. Он застыл. Потом пробасил тихо, ощупывая голосом все углы:
– Антонина! Не бойсь, собирайся.
Звериное чутье продолжало подсказывать Климарю, что в хате все не так, как было раньше. Он нагнулся к голенищу. Блеснуло лезвие длинного ножа. Климарь сделал шаг вперед, присматриваясь. Вытер пот со лба.
Еще шаг… Дыхание стало сильным и хриплым. Он боялся!
В последнюю секунду Климарь понял, что кто-то стоит у стены, и это не Антонина. Он рванулся вперед со стремительностью, которая не раз выручала его.
Короткая очередь прозвучала оглушающе, пламегаситель осветился и окутался дымком. Климарь, с бульканьем и клекотом, осел на полу, как пролившаяся из дежки квашня. Нож проскреб половицу и замер.
По доскам пола покатились, стукаясь друг о друга со звоном, гильзы. Глаза кошки блеснули из-под кровати. Привычный к стрельбе Буркан лег на пол, ожидая команды.
– Сейчас, – сказал Иван Тосе. – Сейчас. Лежи. Не зажигай огня…
Иван с трудом отволок убитого во двор, бросил у крыльца.
Из-за дождя пес не учуял Сеньку на расстоянии двадцати шагов. Парень стоял за мальвами и хорошо различал фигуру лейтенанта на фоне беленой стены. Он мог поднять ствол карабина и выстрелить прицельно.
