В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
В карканье звучало: «Иди своей дорогой, дыши в тряпочку, не мешай»!
Глава 2
«Если “завтра” было вчера, значит…»
1
Речку Иван перешел, неся сидор и остальные вещи над головой. Одеваясь, неотрывно смотрел на покинутый берег. Газогенераторка словно плыла против течения, оставляя две расходящиеся волны. Вода подмывала Глухарский горб, делая обрыв еще более крутым. Дорога, спускающаяся к реке, делила зеленый мир на лес слева и заросли верболоза справа. Эту картину Иван впечатал в память, как делал это на фронте, намечая переправу или переход.
Через пять часов, пыльный, потный, стоял перед Гупаном и хлопцами.
– Уже погостил? – Данилка все еще носил синяк под глазом и не забывал об этом. – Шо, у невесты солдатские сапоги под кроватью нашел?
Иван развязал сидор и достал мятую, грязную фуражку повешенного.
– У вас в Глухарах, кроме Попеленко, ястребок…
– Штебленок.
– Да. А по имени-отчеству?
Гупан задумался. Сколько уж через него прошло, сколько погибло или ранено.
– Никола Лексеич, – подсказал Ефрем. – Земляк мой.
– В лесу твой земляк. Висит. Вот: «Штебленок Н. А.».
Майор всмотрелся в расплывшиеся буквы. Спросил:
– Захоронил тело?
– Там не совсем тело. Два дня прошло. Птицы!
– Место покажешь?
– Место видное. Охотничья засидка. Найдете легко.
– Что приметил?
– Там было человек семь-восемь. Сапоги наши и немецкие. Один размер очень крупный, сорок шестой. У них лошадь с телегой. Ну, еще мелочи.
– Нарисуй подробно! – Гупан сорвал новый плакат с изображением оборванного немецкого генерала, положил на пол изнанкой наверх.
Хлопцы следили за движениями руки Ивана, державшей карандаш.
– Вот река… в воде полуторка газогенераторная… на той стороне холм… прямо дорога на Глухары… от нее старая дорога к брошенному Укрепрайону… здесь Болотная тропа, по ней идете… перед болотом сторожка, для охотников, засидка на дереве… старый дуб… на нем и повесили.
– Хорошо ориентируешься, – сказал Гупан.
– Артиллерийской.
– Тем более. Понимаешь пространство, ориентиры. На рассвете заглянем в Укрепрайон. Повезет, накроем их тепленьких. Может, разом сходим?
– У меня летучка, – ответил Иван. – Прямо к поезду.
– Дело хозяйское.
Иван подошел к окну. Внизу женщина катила детскую коляску с плетеным кузовком. Рядом на костылях скакал одноногий муж. На спине его подпрыгивал легкий карабин, похоже, итальянский «каркано».
