Давно не было такой сильной и чистой влаги как летний газированный напиток Прежней. Я сидел на лавочке рядом со спортивной площадкой, где играли подростки — будто молниями пронзали плясала серебряная Дарина в футболке и беговые сапоги. В это лето я был волонтером, помогающим детям учится, а не бросаться во все случайно попавшиеся в руки предметы....
Я понимаю, что Тхе – изначально двойная личность, брат и сестра, слившиеся в глубокой древности, полностью поглощенные друг другом и уверенные в своей идеальности. В моем сознании проносятся образы: изящные здания из стекла и металла, вздымающиеся над буйной зеленью джунглей, склонившиеся и распростершиеся ниц люди. А над ними – обнаженные бронзовокожие юноша и девушка, очень похожие, парящие в небе и беззастенчиво ласкающие друг друга. Их движения полны гармонии, по-своему прекрасны… и столь же отвратительны.
Я понимаю испуг Мод, когда она поняла, кто приближается. Оба проявления Мира чудовищны и равнодушны к окружающим. Но хуже всего, когда они соединены.
Мир – один из самых сильных Прежних. Возможно, он не главный лишь потому, что ему безразличны внешние символы власти.
Я обнимаю тела, лежащие в корне Мира.
Не знаю как, но все сразу.
Кажется, это делает Милана.
Шепчу им что-то тихое, успокаивающее, глажу лица и волосы, целую губы и лбы. Обнимаю, укачиваю, обещаю.
Кажется, это делает Дарина.
Крик затихает. Корень Мира слышит меня. Беззвучно просит помочь. Рыдает, кружась в своей вечной карусели.
Я плачу вместе с ним. Я не могу помочь. Я даже не могу их убить, они слишком надежно защищены. Но…
Я могу научить их умирать.
Кажется, это делает Максим.
Тысячи голосов отвечают, что это и есть помощь. Что иногда смерть – единственное спасение. Что они лишены смерти и приговорены к жизни.
Тхе останавливается, пытаясь понять, что происходит.
Милана отступает, закрывается, ее смысл опасно перегружен.
Мы теперь вдвоем, Дарина и Максим. Мы не можем убить корень, но подчиненные разумы Мира слушают меня – и я рассказываю им про то, как умереть.
Я проношусь по всем сознаниям, запертым в тысячелетней агонии, и открываю им тайну смерти.
Оказывается, она всегда была во мне, скрытая с рождения.
Они принимают этот дар, касаются его и возвращают обратно, измененный прикосновением к их разуму.
Тела все так же витают в мертвенном свете, но теперь в них нет жизни.
Калейдоскоп застывает.
Тхе врывается в свою карманную вселенную, но меня уже там нет. Я стою в пустоте, глядя на застывшего гермафродита. Пространство дрожит вокруг. За время схватки мы сместились и сейчас парим рядом с Даутом, над плоскостью кольца.
Тхе возвращается, призрачная фигура вновь оживает. Я ощущаю его ярость и готовность биться до конца. Он все еще силен, куда сильнее меня.
Мне нужен символ.
Я обнимаю Тхе.
