Давно не было такой сильной и чистой влаги как летний газированный напиток Прежней. Я сидел на лавочке рядом со спортивной площадкой, где играли подростки — будто молниями пронзали плясала серебряная Дарина в футболке и беговые сапоги. В это лето я был волонтером, помогающим детям учится, а не бросаться во все случайно попавшиеся в руки предметы....
Улица выглядит так, словно на ней рассыпали детский конструктор для великанов, а потом полили чем-то липким и вонючим.
Я иду дальше, навстречу поющим сиренам.
Очень красивые женщины. Голые, с длинными волосами. Сиськи зачетные. Все остальное, увы, отсутствует – ниже пояса у сирены «хвост», изящное щупальце-нога, на которой она вполне ловко передвигается по суше.
Зачем Прежние так уродуют своих гвардейцев? Могли бы и оставить две ноги, а не превращать сирен во вставших на дыбы пиявок.
Сирены поют, их голос чудесен, их лик прекрасен, глаза наполнены обещанием любви и покоя…
Я подбегаю к ближайшей и отрываю ей голову.
Я торжествующе ору и швыряю голову в бойцов, которые стоят за сиренами.
Те начинают стрелять.
Бойцы быстрые, не чета панцерам и сиренам, быстрее их только танцоры. Они способны генерировать небольшие защитные поля из своих верхних, человеческих, рук.
Впрочем, может, они и гуляют – надев пиджак пошире и прижав средние недоразвитые руки к телу…
Бойцы стреляют, и мне не увернуться.
Закрываюсь щитами. Перевожу их в отражение. Хорошо, что тепловой луч – это не лазер, у меня есть несколько миллисекунд.
Бойцы сгорают в собственных выстрелах, в прыжке я отражаю заряды обратно.
«Я сдаюсь! Не убивай, я не хочу умирать!»
Знаю, никто не хочет умирать. В этом-то и вся проблема…
Собираю энергию с перегретых щитов и обрушиваю на бойца.
Боец сгорает.
Я иду, ощущая Прежних впереди и все так же неудержимо приближающихся со всех сторон гвардейцев.
Было бы хорошо вот так и идти, уничтожая одну биоформу за другой. Но Прежние ведут себя не как полоумный Темный властелин, посылающий навстречу врагу свои легионы поодиночке…
Гвардейцы концентрируются вокруг. В домах вдоль улицы.
