Автор
В теплое уютное кафе пришел молодой человек по имени Лев. Он зачитывался историей о знаменитом физике Роберте Оппенгеймере, стремясь стать таким же творцем разума. Однако несмотря на это, он все еще ставил под сомнение свои способности. Внезапно Шева, его друг и компаньон по химии, извинился за ранее задуманную бомбу. Лев убежден, что сможет сделать ее лучше, но не уверен в себе. Это острое описание душевной борьбы и желания стать кем-то большим....
- Кому надо? – с подозрительным прищуром спросил Яков.
- Тебе надо, - раздраженно ответил Лёва. Его начала злить эта непрошибаемая упёртость.
Яков отстранился.
- Я никуда с тобой не пойду.
- Почему?
- Думаешь, я не знаю, что ты таскаешься с этим?
Под «этим», видимо, имелся в виду Грифель. Лёва устало вздохнул:
- Власовский, именно поэтому тебе лучше пойти со мной. Я знаю, что они собираются сделать.
- И что они собираются сделать?
- Подловить тебя за кинотеатром втроём и избить.
Лёва заметил, как в глазах Якова мелькнула тревога, и с твёрдым убеждением в тоне проговорил:
- Они будут ждать со стороны Фрунзе.
Яков с сомнением посмотрел на Лёву:
- Почему я должен тебе верить?
- Потому что я знаю их планы, - Лёва был уверен, что такого аргумента будет больше, чем достаточно.
- Может, ты специально хочешь меня к ним привести? – начал предполагать Яков. – Может, они как раз будут стоять со стороны Авиационной?
Лёва должен был признать, что звучало это логично.
Разозлившись на идиотов из подвала, на недоверчивого Власовского и на самого себя, Лёва раздраженно проговорил:
- Ладно, я тебя предупредил, если хочешь пойти и сам проверить – иди.
Он пошёл вниз по лестнице, вперед Якова, но через один пролёт Власовский нагнал его.
- Хорошо, пойдём вместе.
И они пошли, как два старых приятеля, сначала по проспекту Гагарина, а потом свернули на улицу Гастелло. Это была тихая улочка, по обе стороны от которой росли высокие пирамидальные тополя, клёны и лиственницы – редкая особенность для каменного Петербурга. Лёва не мог уложить у себя в голове: так тихо, умиротворенно, спокойно, а на параллельной улице три мразоты разгуливают с битами и монтировками.
Они неловко молчали всю дорогу. Хорошо хоть, что идти недалеко – минут пятнадцать по прямой.
Лёва проводил Якова до кирпичной пятиэтажки – она одиноко стояла среди нависающих домов с дворами-колодцами. Будто бы вырванная из эпохи.
У подъезда Яков виновато потупился – видимо, пожалел, что так резко разговаривал с Лёвой.
- Зачем ты меня предупредил? – спросил он.
Лёва ненавидел его за этот вопрос.
