Автор
В теплое уютное кафе пришел молодой человек по имени Лев. Он зачитывался историей о знаменитом физике Роберте Оппенгеймере, стремясь стать таким же творцем разума. Однако несмотря на это, он все еще ставил под сомнение свои способности. Внезапно Шева, его друг и компаньон по химии, извинился за ранее задуманную бомбу. Лев убежден, что сможет сделать ее лучше, но не уверен в себе. Это острое описание душевной борьбы и желания стать кем-то большим....
Он не мигая смотрел на Каму исподлобья, и в тот момент действительно напоминал кота: вставшего на дыбы, готового броситься или бежать в любой момент.
Кама выставил ладони вперед, как будто показывая, что он не вооружен.
- Я поговорить хочу, - улыбаясь, сообщил он.
- О чём?
- Дело есть.
- У меня нет с тобой дел.
Кама опять ухмыльнулся:
- Да? А мне казалось, что были.
- Тебе казалось. Никогда не было.
- Давай пройдём, – Кама кивнул на тяжелую дверь с амбарным замком – полуподвал. – Поговорим.
Лёва почти искренне рассмеялся:
- Серьёзно? Держишь меня за идиота?
- Я знаю, что ты думаешь, но никакой подставы.
Лёва справедливо заметил:
- Может, ты там всю свою шайку собрал с битами и монтировками, откуда мне знать?
- Их там нет. Они пошли пиздить твоего очкарика.
Прикинув в уме расстояние от Фрунзе до подвала, Лёва был вынужден признать, что, скорее всего, их действительно там нет. Он с сомнением посмотрел на Каму.
- Я могу сделать так, чтобы его больше не трогали, - неожиданно предложил тот.
- О чём договоримся?
- Я же сказал: давай пройдём, - он снова кивнул на подвал.
Лёва глянул на дверь за спиной Камы и помотал головой:
- Говори здесь. Никого же нет.
Кама, вздохнув, сделал несколько шагов к Лёве, сокращая расстояние между ними до одного метра. Лёва инстинктивно напряг мышцы, как для прыжка.
- У меня бабка умерла, - начал Кама и Лёва чуть не выдал: «Соболезную». Но тот быстро продолжил о другом: - Мне оставила однушку.
Лёва растерялся от этого заявления: он что, зовёт делать ремонт в квартире?
Кама верно понял его замешательство. Пояснил:
- Я не про ту кухню. Не в том смысле.
- А в каком? – не понял Лёва.
Кама понизил голос:
- Я собираюсь бодяжить ханку.
Лёва отступил на шаг. Он не знал наверняка, что такое «ханка», но понимал, что ничего хорошего со словом «бодяжить» не сочетается.
- Не хочу заниматься этим один, - продолжал Кама. – С напарником оно как-то поспокойней будет, не считаешь?
Лёва переглотнул.
- Зачем ты меня об этом просишь?
Кама усмехнулся:
- А кого ещё? Этих бээфников?
Бээфниками презрительно называли тех, кто нюхал клей. И Лёву странно царапнула эта насмешка в тоне Камы: сам подсадил, а теперь нос воротит.
- Я никого не знаю умнее тебя, - сообщил Кама со сладкой улыбочкой, почти подлизываясь. – Как у тебя с химией в школе? Нормально?
Лёва помотал головой:
- Спасибо за предложение, но нет.
