Автор
В теплое уютное кафе пришел молодой человек по имени Лев. Он зачитывался историей о знаменитом физике Роберте Оппенгеймере, стремясь стать таким же творцем разума. Однако несмотря на это, он все еще ставил под сомнение свои способности. Внезапно Шева, его друг и компаньон по химии, извинился за ранее задуманную бомбу. Лев убежден, что сможет сделать ее лучше, но не уверен в себе. Это острое описание душевной борьбы и желания стать кем-то большим....
Кама перешел к аргументам:
- Это же не для себя, а на продажу. Бабки огромные. Будем делить пополам.
- Нет, я же сказал.
- Почему нет?
- Потому что это плохо, Кама! – воскликнул Лёва совсем по-детски. – Это наркотики, уголовщина и… И вообще!
Под «и вообще» он имел в виду: «Мой лучший друг, в которого я влюблен с детского сада, без которого я не представляю собственной жизни, уже второй год морально и физически разлагается от зависимости, а ты хочешь, чтобы я начал потворствовать деятельности, которая его убивает».
Кама, читая его, как открытую книгу, сочувственно спросил:
- Из-за Шевы?
Насупившись, Лёва буркнул:
- Причём здесь Шева?
Кама пожал плечами:
- Что бы там ни было, а он до тебя в любом случае не дотягивает.
- Что бы там ни было? – насторожился Лёва.
Кама, не переставая улыбаться, кивнул.
Лёва нахмурился:
- А что там может быть?
- Сам знаешь.
На Лёву нахлынул удушливый стыд: неужели так сильно заметно, какой он на самом деле? Но за стыдом пришла противная тревога: если Кама всё про него понял, что теперь будет?"
"Кама говорил негромко, мягко, даже доверительно, и смотрел на Лёву почти с мольбой в глазах, будто ему действительно так сильно нужна его помощь. И от этого Лёва начинал чувствовать к нему расположение: такой взрослый, опасный, независимый Кама не грозит, не шантажирует, не требует, а просит и подлизывается к нему, к Лёве.
И тут же Лёву кольнула догадка: вежливость и обходительность продлится не долго. Сейчас он ещё раз скажет «нет» и Кама начнёт свой шантаж: «А я тогда всем расскажу…».
Но кто ему поверит? Можно подумать, против Лёвы есть какой-то компромат. Да даже если все его мысли записать на кассету и прокрутить на радиостанции, едва ли из них можно будет вычленить хотя бы одно доказательство: так сильно он запрещает себе об этом думать.
- Нет, Кама, - твёрдо повторил Лев. – Я не буду тебе помогать.
Лёва ждал: «Вот сейчас, вот сейчас он скажет…».
Но Кама неожиданно легко согласился:
- Ладно.
Лёва удивленно вскинул взгляд: ладно? Ладно и всё?
- Я не хочу с тобой ссориться, ты умный парень, – продолжил Кама. – Так что… Заходи к нам. Как раньше.
И он протянул руку. Лёва посмотрел на его напряженную смуглую ладонь и сунул руки в карманы.
