В Лезгинке по-русски рассказывается о стремлении небольшой группы людей изменить судьбу целого народа. Они ищут единомышленников в России, где тайно сохраняется культура лезгинской этнической общины на грани исчезновения. Постепенно литература и искусство становятся инструментами для вытравления их социальной сущности, лишая художников способности видеть правду о ней. Эта книга как камень в молоток для трагической эпопеи угасания самосознания народа....
Занадворов хорошо знал, что во времена Советского Союза Россия зарабатывала многократно больше всех остальных республик, вместе взятых, но была самой бедной из них, потому что кормила соседей, и кормила сытно. И после развала Советского Союза жить россияне стали лучше во многом потому, что не стало уже необходимости в массированной финансовой подпитке этих республик. Хотя почти все они рвутся вернуться к старому. И обижаются, если не получают былого…
* * *– Я думаю, это врача вызвали для подполковника Мелашвили, – сказал снайпер.
– Там, в машине, врачи? – переспросил Занадворов.
Старший лейтенант Шумаков при разговоре не отрывался от прицела.
– Похоже. Водитель, конечно, без халата. А справа сидит человек в белом. Боковое окно маленькое, трудно что-то увидеть, но там чье-то плечо вместе с машиной качается. Тоже в белом.
– Надписи «Скорая помощь» нет… – глядя в бинокль, сказал майор Тихомиров.
– А что, Элизабара еще раз подстрелили, чтобы ему «Скорую» вызывать? – спросил командир.
– Машина с гражданским номером, – напомнил майор.
– Между прочим… – подполковник задумался на целую минуту. – Между прочим, у нас могут возникнуть проблемы. Вот что значит не просчитать все варианты! Надеюсь, они не определят, что швы накладывал не Джабраил. По легенде, мы так сказать договорились. А умеет ли он в действительности швы накладывать? – У Занадворова появилась новая тема для беспокойства.
– Вообще-то я думаю, что при современном уровне врачебного, скажем грубо, мастерства работу столичного хирурга никак не отличишь от шва, наложенного простым сельским коновалом, пережравшим самогонки. Ни тот, ни другой не годятся даже для того, чтобы дрова рубить… – попытался успокоить командира Тихомиров. – Мне в госпиталях ни разу такого ровного шва не накладывали, как этот «краповый» санинструктор Элизабару. Все потому, что санинструктор – не врач, и свою чувствует ответственность.
Успокоить, однако, не удалось.
– Вот это-то меня и тревожит. Швы наложены слишком профессионально, даже красиво, как мне показалось. Согласен, что врачи так редко накладывают. Они привыкли все делать тяп-ляп. И местный врач может удивиться и усомниться, что это работал не профессионал. Или даже просто вслух скажет, что шов накладывал хороший спец. Этого будет достаточно, чтобы вызвать подозрения… Если надавят на Элизабара, он расколется сразу.
