Ночь царила в этой комнате как бы невесёлая, мрачная. Когтистой лапой сжала моё сердце, дыхание перехватило, и вдоль позвоночника пробежал ледяной холод нехорошего предчувствия. Медленно переводя взгляд от огня в камине к вытканным гобеленам с кровавыми битвами, я ощущала непреодолимое желание встать и уйти....
С некоторых пор я запиралась на засов, где бы ни находилась – страх за ребёнка вдруг паникой захлестнул меня, и я стала чересчур мнительной.
– Леди Лиат, главы приходили, просили передать, что урожай редиса и огурцов собран, – отрапортовал один из стражей, которым Арен, послушав королевского коннетабля, наказал никого в замок к главе Эсхейма не пропускать. Это ужасно нервировало, но я не стала сопротивляться, действительно, так даже спокойней. Но когда двенадцать дней назад мне преступили путь, не позволив выйти в город на встречу к Хагену, даже Ульф побоялся возразить и благоразумно исчез в стенах казармы, стоило мне только высказаться от всей души.
– Отлично, спасибо, Ньял, – поблагодарила парня, но вспомнив о недавнем разговоре с Бергит, спросила, – вчера гонец от коннетабля был, какое сообщение оставил? Нашли Виллума?
– Нет, госпожа, но обнаружили ещё одно древнее святилище в пещере, а там крови полно в желобах, – прошептал стражник, опасливо озираясь.
– Уверен? Или опять выдумки старух?
– Так гонец сказал Ульфу.
– И все слышали?
– Нет… но, – замялся парень, покосившись в коридор, наверняка мечтая поскорее смыться.
– Тогда не болтайте попусту и сплетни по Эсхейму не распространяйте, а то побегут всей деревней отсюда, – сердито прикрикнула, украдкой бросив взгляд на побледневшую Бергит, – передай Ульфу, что я хочу его видеть.
– Как прикажете, госпожа, – торопливо проговорил Ньял, рванув было из мастерской, но я дополнила:
– И Арену скажи, чтобы пришёл!
– Да, леди Лиат, – на ходу отозвался парень и вскоре скрылся за дверью, которую девушка плотно затворила.
– Бергит, не верь, выдумки это! Не так прост Виллум, чтобы попасться.
– А вдруг кто из своих? Страшные слухи, госпожа, по Эсхейму ходят, теперь и не знаю, чему верить.
– Ничему не верь, – голосом, не терпящим возражений, проговорила и, чуть помедлив, добавила, – себе верь, и всё.
– И себе верить страшно, – натянуто рассмеялась Бергит, возвращаясь на своё место, и некоторое время мы просто молча занимались каждая своим делом. Пока противный внутренний голос меня не допёк, и я вновь не заговорила:"
"– Ты Марен давно видела? Что-то два дня уже не появлялась.
