Бармалеи прорвались. Бой был страшный. Еле отбились. Но в самый критический момент товарищ мой снял часы наградные и в карман переложил. Я потом пошутил гадко, а он не обиделся и прямо ответил, что взбрело ему в голову эти часы для сына сохранить. Ну как последняя память. Я сначала удивился сильно, что готовясь помереть, человек о ребенке вспомнил, а потом поразмыслил сам. Для кого я живу? Для чего?
— И решили у меня Лешика отсудить, — даже не спросила, а тяжко выдохнула Александра. Она поднялась с дивана и не спеша направилась к себе.
— Подожди, Санечка, — обронил Кирсанов и в полшага оказался рядом. Взял за плечи.
— Прости меня, — проскрежетал недрогнувшим голосом. — За Дарью прости и за Ларису.
Александра кивнула, но тут же прошептала чуть слышно:
— Я не арбитр, Сергей Юрьевич, и не пострадавшая сторона.
— У тебя вопросы закончились? — улыбнулся он. — Или еще остались?
— Только один, — серьезно заявила она. — Почему вы решили на мне жениться, а на Даше не собирались?
— Влюбился, — довольно признался он.
— Да ну? — усмехнулась она и бросила поспешно: — Спокойной ночи.
— Санечка, — позвал он. — Так что ты решила?
— Думаю, — прошептала она, собираясь выйти. Кирсанов удержал ее, привлек к себе и осторожно накрыл ее губы своими. Поцелуй получился кратким и требовательным. Санька вырвалась и бросилась наутек.
— Это чтобы лучше думалось, Александра, — бросил вслед Кирсанов.
Он вернулся обратно за стол и, откинувшись в кресле, задумался.
«Не отпущу тебя, девочка. Просто не смогу, — мысленно пробурчал он. — Ты подумай, Санечка, и соглашайся. Очень прошу!»
Вернувшись в свою спальню, Александра в полном изнеможении опустилась на кровать рядом с Лешиком. Закрыла глаза и велела себе поспать. Но заснешь тут! Как же! Губы горели от Кирсановского поцелуя, сердце ухало, пропуская удары, а в голове варилась такая каша, что, казалось, сейчас из ушей попрет. Александра села на кровати и, потерев лицо руками, задумалась. Не хотелось подозревать Кирсанова во лжи. Может, самую малость приврал, но в основном говорил правду. Именно такую жизнь он и вел. Трахал кого попало в свободное от войнушки время и избегал всякой ответственности. Даже предупреждал заранее. Поручик Ржевский, твою мать! Разрешите вам впердолить!
Вместе с раздражением к Кирсанову в голове бились воспоминания, как и когда она сама узнала о генерале и скором рождении Лешика.
«В банк тогда проверка Центробанка пришла, — устало вздохнула Александра. — Я домой только ночевать приходила.
