Сергей Юрьевич Кирсанов подсаливал кипящую воду в кастрюльке, а рядом на дощечке лежали его любимые пельмени.
— Что-то после разговора с тобой мне есть захотелось, — хитро прищурился он, а увидев ее страдальческую физиономию, напряженно поинтересовался: — Ты почему в раздрае, Санечка?
Александра ойкнула, но сразу взяла себя в руки.
— Сергей Юрьевич, — запинаясь начала она. — Я тут подумала…
— Погоди, — остановил он ее. — Пельмени будешь?
Санька кивнула не раздумывая.
— А водочки? Под такую закуску грех не выпить…
— Пельмени без водки собачья еда, — хмыкнула Александра и тут же уточнила: — Так мой папа говорил.
— Истину глаголил! — поднял вверх указательный палец Кирсанов и засыпал пельмени в кастрюлю. — Рассказывай, что надумала, — велел он. — Время есть, — покосился на часы. — За десять минут уложишься?
Она уложилась и за пять.
— Я уже дал указание проверить всю подноготную Мормона, но, скорее всего, это пустышка. Но с гаражом ты хорошо придумала. Завтра дам Паше задание вместе со следаками туда наведаться. И если твоя версия подтвердится, отправим Ларису Юрьевну. Пусть ходатайствует о возобновлении расследования.
— А она адвокат? — промямлила Александра.
— Еще какой, — фыркнул Кирсанов. — Только не уголовный, а по хозяйственной части.
— По корпоративному праву, — прошептала Санька и тихонько добавила: — Как и я.
— Да знаю я, — отмахнулся Кирсанов и, присев рядом на диванчик, обложенный цветастыми гобеленовыми подушками, заявил: — Выходи за меня замуж, Александра. Я тебя от всех бед защищу, ну и Алексею с моей фамилией легче жить станет.
— А то ему трудно живется, — пробурчала Санька и заметила ехидно: — А если не соглашусь, что случится?
— Я огорчусь, — пробубнил Кирсанов. — Виданное ли дело, чтобы генералу отказывали.
— Зачем вам на мне жениться, если вступить в отцовство можно и без брака? — снова повторила Александра свой излюбленный вопрос.
— Захотелось, — отрезал Кирсанов и, заметив, что десять минут прошло, бросился к пельменям. — Сиди, я сам, — велел между прочим.
Несмотря на глубокую ночь, пельмени и стопка водки подействовали как прекрасное успокоительное. Потом пили чай и травили байки, заразительно смеясь в голос. Вот и разбудили Ларису. Она вышла на кухню, кутаясь в махровый халат, и недовольно глянула на Кирсанова.
— Ни днем ни ночью от тебя покоя нет, — пробурчала себе под нос.
— Прости, Лар, — ни капли не раскаявшись, заметил он и добавил серьезно: — Как бы тебе, душа моя, не пришлось нового клиента брать.
