— Тут раньше для Патриарха рыбку ловили, — усмехнулся Кирсанов, кивая в сторону запорошенного снегом пруда и все еще мысленно удивляясь, что он как простой штатский гуляет по московским улицам. Конечно, где-то сзади тащилась охрана, да и в самой прогулке не было ничего противоестественного. Но Кирсанов мог поклясться, что в душе ликует от сопричастности к жизни Саньки и Алексея и готов с ними идти хоть на край света. Лишь бы держать в своей тонкую руку Александры, греть чуть замершие пальцы и чувствовать себя счастливым.
«Ничего особенного, а у меня уже от радости башку сносит,» — мысленно покачал головой Кирсанов.
— Меня всегда интересовало, почему пруд один, а в названии множественное число, — улыбнулась Александра.
— Так в давние времена их тут было три. Потом два закопали, один оставили, а название старое прижилось, — заметил Кирсанов, покосившись на сына, важно восседавшего на санках. Лешик пытался дотянуться до счищенного снега, лежавшего вдоль аллеи.
— Упадешь, Алексей, — предупредил Кирсанов и внезапно предложил Александре:
— Садись с сыном, Санечка, я вас вокруг пруда покатаю!
Александра кивнула и быстренько уселась на санки. Крепко обняла Лешика.
— Но! Лошадка! — закричал недавно обретенный сын. Кирсанов, услышав звонкий голосок, развеселился.
«А ты как хотел, папаша?» — фыркнул он про себя, припоминая тот восторг, когда сын впервые назвал его папой.
— Нельзя человека лошадью называть, — строго заметила Александра.
«Вроде и ласкова с мальчишкой, — подумал Кирсанов. — А спуску ему не дает. И это правильно!»
Невольно в голову полезли давно забытые воспоминания. Когда с пацанами удрали из детдома и, прихватив одни-единственные старые санки, побежали на горку кататься.
— А ты, мамочка, соседку снизу называешь тетя Лошадь, — тут же нашелся сын. — А ее зовут бабушка Таня!
— Лешик, — предупредила Александра чуть слышно. Она добавила что-то еще, но Кирсанов не разобрал. Он припустил вокруг пруда и лишь изредка оглядывался на восторженные лица пассажиров. «Большой круг возле Патриков равен пятистам метрам, — мысленно отметил Кирсанов. — Легко бегу, без одышки, — усмехнулся он про себя, заходя на второй круг. — Значит, с физической формой все нормально. Интересно бы время засечь!»
Сколько раз Александра наблюдала такие сцены в парке, когда отец семейства катал жену и ребенка. Внутри екало, и чахлая зависть поднимала змеиную голову. Зато сейчас душа пела и от восторга дух захватывало.
