То ящик водки продадут, то какие-то шкуры под заказ вывезут. Всякое бывало. Пожурим или выговор выпишем, и всё. А тут… Я не понимаю, за что? Что было в том сундуке? Да я бы даже проверять не стала! Он же мой командир.
Она громко высморкалась, выпила стакан воды, и побрызгав себе на лицо прохладной водой, наконец успокоилась.
— Где теперь ваш командир? — спросил дед.
— Понятия не имею, но я это выясню. И, прежде чем убить, узнаю, за что он так жестоко со мной поступил, — процедила она сквозь зубы и поджала губы.
— И правильно. Так ему и надо, — поддержал дед. — Но лучше под суд его отдать, и пусть как Распутина на казнь отправят. Либо на каторгу… Как вам выжить-то удалось?
— Нашли меня на следующий день бойцы из другого отряда. Лежала я на дне оврага, листьями засыпанная. Собаки меня учуяли, — она хмыкнула и покачала головой. — Теперь я всё так хорошо помню. Даже то, как один из псов своим шершавым языком мне нос лизал. А ещё помню те удары. Прям рёбра опять заныли, — она сморщилась будто от боли и обняла себя.
— Что вы теперь собираетесь делать? — спросил я.
— Первым делом выясню, жив ли Голицын, или уже коньки отбросил. Если жив — буду очень рада. Он мне за всё ответит… Ну а если мёртв, то… схожу на кладбище и плюну на его могилку. А, может, не только плюну, — она злорадно улыбнулась, и в её глазах заплясали огоньки.
— Если понадобится помощь — можете на меня рассчитывать, — с жаром проговорил дед и даже ударил себя кулаком по груди. — Я хоть и стар, но жилист. Сила в руках ещё есть.
— Спасибо, Григорий Афанасьевич, — премило улыбнулась она. — Я всегда знала, что вы настоящий мужчина. Кстати, Саша, спасибо вам зелье. Я нисколько не сомневалась, что вы мне поможете. По-другому и быть не могло. По приезду домой, отправлю вам чек со своим слугой, или вы снова золото предпочтёте?
— Чека будет достаточно, — кивнул я.
С недавних пор я очень даже оценил удобство чеков и расчетных счетов. Не надо таскаться с тяжеленными кошелями.
Вскоре мы засобирались домой. Перед отъездом я зашел в анобласть проверить Зоркого, но на прежнем месте его не было.
На земле остались кочерыжка капусты и кожура апельсина. Вот и отлично! Если аппетит проснулся, значит поправится.
Я попросил баронессу держать нас в курсе дел и высадил её у дома брата, где уже был когда-то. Она, конечно же, принялась зазывать нас к себе. Дед с готовностью согласился, а я ответил, что у меня ещё много дел, поэтому остаться не могу.
— Ну ладно, тогда в следующий раз.
