Спокойной ночи, Григорий Афанасьевич, — подмигнула она и двинулась к воротам.
— Но ведь… Эх, пойми этих женщин, — недовольно проворчал он и махнул рукой. — Сначала пойдёмте ко мне, у меня вкусное вино и сало с хреном. А потом — до свидания, Григорий Афанасьевич, — передразнил он.
Я не стал говорить, что она позвала нас ради того, чтобы заманить меня. Как только я отказался, она потеряла интерес и к деду.
По пути домой попросил водителя отвезти меня сначала в лечебницу Коганов.
— На кой-чёрт тебе туда? Ночь скоро, — проворчал дед.
— Хочу поговорить с профессором.
— Опять этот профессор. Одни проблемы от него. Что за невезучий человек? Ты иди, а я в машине тебя подожду. Боюсь, не сдержусь и выдам ему крепкого словца.
— Не понял. Он-то в чём виноват? — я взглянул на него, нахмурив брови."
"— Короткая же у тебя память! Сначала напали на тебя на посвящение в студенты. Затем на днях тебя чуть не убили, когда ты его задницу спас — принялся перечислять он, загибая пальцы.
— Всё ясно, — прервал я его.
— Сиди в машине. Я скоро.
Может, дед в чём-то и прав, но все эти нападения — не дело рук Щавеля и не стоит его в этом обвинять. Он сам — жертва.
Я зашёл в лечебницу и сразу поднялся на этаж платных палат. В конце коридора у двери дежурили двое бойцов Демидова, котррые наотрез отказались меня впускать. Сказали, что Роман Дмитриевич разрешил заходить в палату только двум лекарям, и всё.
Я не стал настаивать и уже хотел уйти, но тут дверь палаты открылась и показался Щавелев.
— О, Саша, вы что здесь делаете? — он удивленно воззрился на меня.
— Здравствуйте, Олег Николаевич. Просто пришел проведать и поговорить.
— Заходите-заходите, — он распахнул дверь пошире. — Я всегда рад моим друзьям. Ведь я могу вас считать своим другом? Вы не против?
— Нет, не против, — улыбнулся я и хотел зайти, но мне преградил путь один из телохранителей.
— Не положено, — сухо проговорил он.
— Да бросьте вы! — профессор хотел отодвинуть бойца, но оказалось, что его не так-то легко сдвинуть с места.
— Пропустите его под мою ответственность. Я доверяю этому человеку как самому себе.
Боец немного подумал, но наконец согласился пропустить только с условием, что предварительно проверит меня. Я не был против, поэтому он поводил по мне каким-то артефактом, прощупал карманы, и только после этого пропустил в палату, настояв, чтобы дверь оставить приоткрытой, и они имели возможность следить за нами.
— Какие же они… ответственные, — усмехнувшись шепнул мне профессор.
