Внутри книжного шкафа скрываются черты отчаяния и безысходности, где главный герой – человек беспринципный и жестокий, готовый на все ради личной выгоды. "Лихие" — это история о жестоках Бригадир, в которой каждое слово наполнено кровью и ненавистью.
Вы кино пересмотрели, молодой человек? Тогда я вас разочарую, это совсем не так работает. Шприц!
Он обколол рану новокаином и рассек ее вдоль.
— Зажим! Еще зажим! Еще! Вязать! Ждем!
Он перевязал мелкие сосуды под кожей и прижал рану салфеткой.
— Кровь остановиться должна, — словно извиняясь, пояснил он. — У меня же коагулятора нет.
— А-а! — с умным видом покивали мы. — Ну да! Откуда у нас коагулятор! Но ты скажи, доктор, мы купим что нужно!
— Сейчас чуть ослабьте жгут, — скомандовал он, беря в руку зажим.
— Раз! Два! Три! Есть! Поймал! Зоя, вязать!
И как он в этом месиве видит что-то! Все красное, и не понять ни хрена.
— Теперь выходное отверстие, — снова бурчал себе под нос доктор. — Новокаин! Скальпель! Вязать! Дренаж!
Он всунул с двух сторон какие-то трубки и положил сверху повязку.
— А зашить? — непонимающе посмотрел на него Штырь, который под новокаином не чувствовал ничего.
— Огнестрельные раны не зашивают! — с мученическим видом поднял глаза к потолку Павел Семенович. — Молодые люди! Я вам настоятельно рекомендую или устроиться на нормальную работу, или перестать смотреть голливудские фильмы. При вашем образе жизни такая вопиющая безграмотность может закончиться плачевно. Там же полную чушь показывают! Я вас уверяю, что получать в голову двенадцать раундов подряд и остаться в своем уме решительно невозможно.
— Поняли, — кивнули мы.- Мы же боксеры. Сами ржали, как кони над первой и второй частью. Но прикольно же…
— Тогда завтра я его перевяжу, — ответил врач, собирая бикс. — А пока лежать…
Доктор, получив деньги, ушел, и Зоя пошла его провожать. А мы расселись вокруг софы, на которой возлежал Штырь. Повязка немного промокла кровью, но он был огурцом, и даже шутить пытался.
— Ливайсы мои не выкидывайте, пацаны, — попросил он, — я себе козырные шорты на лето сделаю.
— Шорты? Шорты? — Китаец начал хихикать как придурок и никак не мог остановиться. Пальцы его ходили ходуном, а в глазах появился безумный блеск. Он смеялся каким-то дебильным коротким смехом, которого мы от жизнерадостного Димана не слыхали ни разу в жизни.
— Шорты! Шорты! — повторял Китаец.
