Внутри книжного шкафа скрываются черты отчаяния и безысходности, где главный герой – человек беспринципный и жестокий, готовый на все ради личной выгоды. "Лихие" — это история о жестоках Бригадир, в которой каждое слово наполнено кровью и ненавистью.
Даже и не скажешь, что в нем вчера ковырялись. Повязка слегка промокла, но кровотечения не было.
— Ну что там? Все тихо? — Штырь допил чай. — Китаец отошел или дуркует еще?
— Тишина как на кладбище, — я начал мыть посуду. — Димас пошел на рыбалку с отцом. Слушай, я все еще никакой. Давай подавим подушку.
— Давай.
И мы опять завалились спать.
Проснулись уже вечером, когда на город опустилась ночь. Я включил Рекорд и попрыгал по каналам. Выбор был небольшим, и я остановился на пятом канале.
Знакомая заставка программы сменилась суровым лицом Невзорова. Его пронзительный взгляд, казалось, проникал прямо в череп через экран телевизора. Харизматичный он все-таки был когда-то мужик. В смысле есть… Не привыкну никак.
— Добрый вечер, страна, — начал Невзоров своим фирменным, чуть хрипловатым голосом.
Я подался вперед, не в силах оторвать взгляд от экрана. Камера показывала знакомый унылый пейзаж промзоны: серые заборы, покосившиеся фонарные столбы, грязный снег вперемешку с мусором.
— Вот здесь, на пустыре возле завода «Энергомаш», — вещал Невзоров, — вчера вечером произошла массовая бандитская разборка.
Экран заполнили кадры с места происшествия: разбитые, изрешеченные машины, следы от пуль на бетонных столбах, гильзы, разбросанные по всему пустырю. Я тяжело сглотнул вязкую слюну. За такое количество трупов, что мы устроили — это стопроцентное пэжэ! Поедем в Черный лебедь, если поймают.
— Итог этой кровавой бойни шокировал даже видавших виды оперативников, — Невзоров сделал драматическую паузу. — Тринадцать трупов, господа. Тринадцать! Это рекорд в истории бандитских разборок новой России.
Камера показала ряд тел, накрытых белыми простынями. Рядом суетились люди в милицейской форме и штатском.
