Автор
Черный туман сглаживает воспоминания о Пахме Штыреве, пока он остается в полной мелкости, словно кукла на веревочке. Наручники щелкают, но голова растекается, не в силах разобрать ни один из окружающих звуков или образов. Откуда это место и кто он — загадка, заставляющая его взгляд беспорядочно мелькать по краям зрения, как будто нарушитель мира тщетно пытается увидеть мир с новой точки зрения....
— Им же в кайф умереть во время джихада. Они тогда в рай попадут. Поэтому никаких переговоров не будет. Они приехали убивать.
— Да, потери возможны, — с каменным лицом ответил Степанов. — Такова практика контртеррористических операций. Увы… Средняя смертность в таких ситуациях по миру…
Блядь, да он еще и статистику мне решил выдать!
— То есть, — зло посмотрел я на него, прерывая поток цифр. — Сюда приехало несколько десятков до зубов вооруженных парней… Кстати, а как они это сделали? На постах мусорам забашляли? Может, со мной начальник ГАИ пойдет? Шкурой ответит за косяк своих подчиненных, так сказать…
Я повел взглядом, но никто не улыбался.
— Что у вас со снотворным газом? — вздохнул я, понимая, что идти все-таки придется. — Фентанил вроде называется?
Как и все граждане, я в свое время смотрел по ТВ трансляцию штурма на Дубровке. Почему бы не повторить?
— Но как… — генералы переглянулись растерянно, и с удивлением уставились на меня.
— Не для меня! Если запустить газ в вентиляцию театра, то смертники не успеют подорваться.
— А ведь это мысль, — Степанов честно признался, что такой вариант они не рассматривали. — Позвоню в спец лабораторию.
— И в московские больницы тоже. Понадобится много бригад реаниматологов. Когда людей выносить будете, — язвительно добавил я, — не забудьте спецназ проинструктировать, чтобы их на бок клали. Иначе язык западет, и все задохнутся к херам.
— Непременно проинструктируем, Сергей Дмитриевич, — огромными глазами смотрел на меня Степанов. — Не нужно нас учить… Это же азбука…
Да-да, ну конечно, — я с удовлетворением рассматривал ошалевшие рожи чекистов, которые пялились на меня так, словно я был ожившей мумией Владимира Ильича, исполнившей «лунную походку» прямо на этом столе. — Все-то вам нужно разжевать.
Впрочем, вслух я этого не сказал, я еще не совсем потерял инстинкт самосохранения. Э-эх! Ну почему я не Северянин? Его просто взорвали в машине. Такая хорошая, быстрая смерть… Вот ведь счастливчик. Полгода как подох, сволочь везучая! А меня долго убивать будут. Если подъехали иорданцы и саудовцы, то дело плохо. С нашими можно договориться, попытаться запугать. Ведь у них родня есть, можно через нее надавить. А эти отбитые наглухо.
