Автор
Черный туман сглаживает воспоминания о Пахме Штыреве, пока он остается в полной мелкости, словно кукла на веревочке. Наручники щелкают, но голова растекается, не в силах разобрать ни один из окружающих звуков или образов. Откуда это место и кто он — загадка, заставляющая его взгляд беспорядочно мелькать по краям зрения, как будто нарушитель мира тщетно пытается увидеть мир с новой точки зрения....
У него был непривычный гортанный акцент, и некоторые буквы он выговаривал совсем плохо.
— Дураков нет, — покачал я головой. — Ты хотел поговорить, так говори.
— Я знал, что ты так скажешь! — усмехнулся араб и что-то приказал людям, которые стояли сзади. Раздался выстрел, и в вестибюль, прямо мне под ноги, бросили бездыханное тело пожилого мужчины, вокруг которого расплывалось кровавое пятно.
— Ну что? Зайдешь? Или еще одного пустить в расход?
— Женщин с детьми выпусти, — пересохшим горлом произнес я.
— Хорошо, — кивнул Хаттаб. — Женщины с детьми уйдут, Аллахом клянусь.
— А я богом клянусь, что зайду, если ты их отпустишь, — ответил я. — А потом мы проведем переговоры.
Мы померились взглядом. Уже через несколько минут из высоченных резных дверей повалили плачущие женщины, прижимающие к себе детишек, и было их немного. Или я чего-то не понимаю… Проклятье! Он же выпустил только женщин с детьми! А женщины без детей сидят сейчас в зале…
— Иди сюда! — поманил меня Хаттаб, а когда я сделал шаг вперед, добавил.
А потом в голове словно выключили лампочку, и я в очередной раз в своей жизни погрузился в спасительную темноту.
Глава 22
Боль. Оказывается, я до сих пор и не знал настоящего значения этого слова. С каждой минутой, что я продолжал висеть под потолком какой-то гримерки, для меня открывались новые грани этого понятия.
