Автор
Черный туман сглаживает воспоминания о Пахме Штыреве, пока он остается в полной мелкости, словно кукла на веревочке. Наручники щелкают, но голова растекается, не в силах разобрать ни один из окружающих звуков или образов. Откуда это место и кто он — загадка, заставляющая его взгляд беспорядочно мелькать по краям зрения, как будто нарушитель мира тщетно пытается увидеть мир с новой точки зрения....
— Как будто с Пришвиным бухал!
— Руля, как тебе тут? — спросил я.
— Пиздато, босс. Но это же мусорской пансионат. Не будет зашквара?
— Да какой он мусорской! Он сейчас не пойми под кем…
— Может, тогда выкупить? — хохотнул телохранитель, скрипя снегом сзади. — Поставить на въезде «вратаря» в ментовской фуражке. Пусть честь отдает. Братва в отпаде будет.
— Воры не поймут, — поморщился я. — У них старые понятия в голове прочно сидят.
— А мы их сюда и не будем привозить.
— Воры, Руля, — пояснил я, — это такие люди, что сами приедут все проверить.
"Бодигард не ответил. Он и так выдал недельную норму текста. Он у меня молчун.
* * *Двухэтажную коробку корпуса пришлось в итоге снять целиком, ибо непотребство надо устраивать в уединении. Впрочем, оно уже закончилось. Телок увезли, пустые бутылки вынесли, и даже блевотину с ковровых дорожек оттерли, о чем свидетельствовали мокрые пятна на оных. Насколько я понял, местную консьержку изрядно подогрели, а потому она смотрела на меня без осуждения, а скорее с робкой надеждой на новые поступления зеленых купюр с фейсами американских президентов.
Пацаны уже почти пришли в себя, хотя вид имели изрядно помятый, а мешки под глазами напоминали синие круги от медицинских банок. В общем, выглядели они на слабую троечку, хоть и оттянулись на твердое «пять».
— Где Пахом? — Карась, который знал Штыря с малых лет, спросил у меня это вместо здрасьте.
— Пахом умер, — не меняясь в лице, ответил я, сбросил пальто и уселся на диван. — И больше мы о нем не вспоминаем. Никогда. Он всех нас и вломил.
Парни ошеломленно уставились на меня. Похоже, им на допросах не удосужились раскрыть имя ментовского информатора.
— Понятно, — Карась потер уши и хрустнул могучей шеей.
— Там все непросто было, — поморщился я. — Его под петушиную статью подвели, и он сломался по собственной глупости. Думаю, в хате было бы решаемо все — дали бы маляву местным. Но не сложилось. Ладно, все, проехали! Значит так, пацаны, есть хорошая новость и есть плохая. С какой начать?
— С хорошей, — слабо кивнул Копченый, который сидел красный как рак и тянул пиво из горла бутылки.
