Автор
Черный туман сглаживает воспоминания о Пахме Штыреве, пока он остается в полной мелкости, словно кукла на веревочке. Наручники щелкают, но голова растекается, не в силах разобрать ни один из окружающих звуков или образов. Откуда это место и кто он — загадка, заставляющая его взгляд беспорядочно мелькать по краям зрения, как будто нарушитель мира тщетно пытается увидеть мир с новой точки зрения....
Особист не на службе в своей бывшей конторе, и благосостояние его семьи связано именно со мной. И если я теряю все, то и он теряет все. Дураком товарищ подполковник не был. Впрочем, я смог его удивить.
— Когда Димон проспится, перетрахает всех шлюх и выйдет из запоя, отправьте его в Южную Корею. Пусть получает тамошний паспорт и натурализуется. Дмитрий Николаевич Пак должен стать настоящим корейцем. Это важно.
— А? — мой особист совершенно растерялся. Видимо, это было последнее, что он ожидал услышать.
* * *Когда через три дня я приехал в санаторий, то пацаны выглядели еще хуже, чем раньше.
— Девок увезти, господ акционеров похмелить, лучше пивом, и больше бухла не давать, — скомандовал я. — Оттащи их в баню, пусть откисают. Скажи, что я выехал.
— Слушаюсь, босс, — ответил Колян и повесил трубку.
Зимнее Подмосковье чудо как хорошо. Лес в начале марта — это сказочное место, где природа словно замирает в ожидании весны. Деревья укутаны мягкими снежными шапками, ветки покрыты блестящим инеем, который сверкает на солнце, как тысячи маленьких кристаллов.
Колян тормознул на дальней парковке «Березовой рощи», Руля открыл дверь.
— А чего не к корпусу? — поинтересовался телохранитель.
— Хочу прогуляться. Мозги в порядок привести.
Между стволами березок раскинулся белоснежный ковер, приглушающий звуки и создающий ощущение тишины и покоя. Воздух был свежий и чистый, слегка морозный, с легким ароматом хвои и замерзших листьев. Я посмотрел вниз. На снегу видны следы каких-то животных: то ли кроликов, то ли лисиц… Лес дышал покоем и умиротворением, приглашая остановиться и насладиться его красотой.
— Да что за хуйня в голову лезет! — я вздрогнул, прогоняя несвойственные мне мысли.
