Автор
Черный туман сглаживает воспоминания о Пахме Штыреве, пока он остается в полной мелкости, словно кукла на веревочке. Наручники щелкают, но голова растекается, не в силах разобрать ни один из окружающих звуков или образов. Откуда это место и кто он — загадка, заставляющая его взгляд беспорядочно мелькать по краям зрения, как будто нарушитель мира тщетно пытается увидеть мир с новой точки зрения....
Доходило до того, что начальник охраны и, по совместительству его собутыльник, гонял своих людей в магазин по три раза в день. Он уже и разбавлять водку начинал, понимая, что такое долго продолжаться не может. Наивный…
Я кое-какие ужимки из тенниса уже усвоил, а потому почти не обосрался, принимая первую подачу. И даже ее отбил, правда высоковато, дав возможность президенту выиграть первые 15 очков. И кто придумал эту дебильную нумерацию?
На удивление, Борис Николаевич играл вполне прилично, и даже регулярные прикладывания к стакану с белым вином влияли на него не слишком сильно.
А вот мне было тяжеловато. Я попытался отговориться общей неподготовленностью, но Ельцин просто на меня прикрикнул:
— А ну не филонить, Хлыстов! Пришел играть, играй!
— Не под винищем же…
— Чтобы ты понимал! Эта бутылка — президент взял с приставного столика, что стоял рядом с кортом, Кортон-Шарлемань Гран Крю — личный подарок Франсуа Миттерана! Хуй ли ты нос воротишь?
В целом Ельцин в личном общении оказался вполне адекватным.
— Ладно, можно и попробовать!
— Пить нужно со льдом. Меня во Франции научили, — Ельцин кивнул официанту, тот притащил емкость со льдом и специальными щипцами, чтобы не брать руками.
Хорошо, что перед поездкой я догадался перекусить — вино сильно в голову не ударило, я даже смог принять еще несколько подач Ельцина и не посрамиться в дальнейших розыгрышах.
— А ничего, можешь, когда хочешь, — резюмировал Борис Николаевич, когда у нас случился очередной перерыв, и официанты принесли новую бутылку вина.
— Может, хватит? — поинтересовался я для проформы.
