Автор
Черный туман сглаживает воспоминания о Пахме Штыреве, пока он остается в полной мелкости, словно кукла на веревочке. Наручники щелкают, но голова растекается, не в силах разобрать ни один из окружающих звуков или образов. Откуда это место и кто он — загадка, заставляющая его взгляд беспорядочно мелькать по краям зрения, как будто нарушитель мира тщетно пытается увидеть мир с новой точки зрения.
Точнее большая политика!
— Я посмотрю, что можно сделать, — Яковлев начал вытирать внезапно вспотевшую лысину. Прямо как Береза недавно — Вообще-то участники определены уже. Может быть, откажется кто… Скажите, Сергей, а откуда информация у вас? Кто слил? Мы на ноябрь планировали объявить…
— Эсбэшник мой принес в папочке, — развел я руками. — Сами понимаете, они свои контакты не сдают. Даже мне.
— Подумаю, — задумчиво посмотрел он на меня. — Я обязательно подумаю…
— Ну вот и славно — я начал подниматься из-за стола
Внезапно зазвонил сотовый.
— Сергей! — с рубке раздался нервный голос Хакамун. — Ну ты где? Тут господа с Северного Кавказа приехали…
— Ты же зампредседателя комитета по бюджету? — удивился я. — Ну и прими их.
— Я их боюсь до чертиков! — честно призналась Лариса. — Приезжай быстрее! Я тебя очень прошу!
Глава 15"
"Гости с Северного Кавказа бестолково бродили по Думе, не зная, куда податься. Они изрядно напугали народ своими папахами, суровым выражением лиц и неумеренными требованиями. За последние годы они привыкли, что российская власть — это такой волшебный шкафчик, откуда можно вытащить сколь угодно много денег и ничего не дать взамен. Причем приучила их к этому сама власть, которая, как и свойственно всем недалеким и вороватым личностям, считала, что нужно кормить крокодила в надежде, что уж тогда-то он сожрет тебя последним. Я, в отличие от них, с этой публикой был знаком хорошо и старался лишний раз с ней не пересекаться. Понятий не признают, воровской статус в грош не ставят, а всех, кто слабее, считают законной добычей. И да, стреляют сразу, как только вытащили ствол. Если достал и не выстрелил, это у них большим позором считается. Плюс ко всему прочему, они все до одного стали невероятно религиозными, а это, как ни крути, дает совершенно иное отношение к смерти, и к своей, и к чужой. Чем можно напугать человека, которого после гибели в бою ждет рай?
Именно поэтому Лариса Хакамун, будучи рафинированным интеллигентом, испытывала животный ужас, находясь рядом с этими людьми. Женская чуйка кричала: «Беги отсюда, дура! Выебут, и на депутатское удостоверение не посмотрят!», а она привыкла себе доверять. Лариса была весьма неглупа. Впрочем, со мной рядом ей было спокойней, а потому заседание бюджетного комитета Государственной Думы было даже немного похоже на заседание бюджетного комитета означенного органа государственной власти. Почему ей было спокойно? Потому что этих людей я в грош не ставил.
