Автор
Черный туман сглаживает воспоминания о Пахме Штыреве, пока он остается в полной мелкости, словно кукла на веревочке. Наручники щелкают, но голова растекается, не в силах разобрать ни один из окружающих звуков или образов. Откуда это место и кто он — загадка, заставляющая его взгляд беспорядочно мелькать по краям зрения, как будто нарушитель мира тщетно пытается увидеть мир с новой точки зрения....
— Если бы ты их сейчас на три буквы послал, это и то не так унизительно было бы. Ты же их полнейшими идиотами выставил.
— А они и есть идиоты, а вдобавок, болтуны, — непонимающе посмотрел я на нее. — Надо быть точными с формулировками, мы же с тобой депутаты! Там, Ларис, скоро кровь ручьем польется, а эти деятели сюда прибегут и хлебные должности попросят. Воевать ни один из них не пойдет.
— Ты преувеличиваешь! — передернула Лариса худыми плечами. — Что там той Чечни! Два полка пехоты, и нет ее. Пилотками закидают.
"Я вздохнул и спорить не стал. Одиозный Паша-Мерседес так прочно вколотил эту несложную мысль в размягченные мозги демократов, что выбить ее оттуда не представлялось возможным. Скоро и чеченцы всех удивят, и министерство обороны удивит. Только удивление от тупизны и самонадеянности наших генералов окажется крайне неприятным. Надо срочно делать что-то, а достучаться до великих мира сего я так и не смог. Я как будто говорил со стеной. Одни не понимали, в чем проблема, другие, как Береза, планировали погреть как следует руки.
Почему меня это так сильно заботит? Да потому что война — это плохо для бизнеса. Все невеликие ресурсы страны пойдут туда. Там заработают только те, кому не впадлу кровавые деньги. Я тоже красненького пролил много, но всегда думал, что воюю только с теми, кто уже пошел по кривой дороге. С теми, кто сделал свой выбор сам.
— Дмитрич! — набрал я особисту. — Звони в Нигерию, пусть наш ЧВКшник сюда мчит. Новых контрактов не брать, людей из отпусков отозвать. Тренировки усилить. Акцент на городские бои. Не понял? Ну и не надо, просто передай слово в слово. Полковник наш пусть первым же самолетом летит в Москву. Скажи, что большой контракт намечается. Самый большой в его жизни.
Вот зараза, — думал я, глядя в окно машины, как пролетают мимо пожелтевшие листья.
