В темном доме Тридцатого квартала затаилась сказочная история. Здесь серые стены прячутся за мрачными тенями и незримыми воротами во мрак. Каждый шаг открывает необозримую дверь в Лихие Гости, где реальность рушится под ногами читающего.
А исправник наш, господин Окороков, и жалованье свое не отрабатывает. — Агапов замолчал, пожевал блеклые губы и совсем уже серьезно, с тревогой, продолжил: — Цезаря-то он проворонил? Проворонил! А теперь у него и солдат забрали. Два дня назад их опять в губернский город отправили. Видно, решило начальство, что исправник наш совсем негоден, вот и забрали у него солдатиков. Теперь проход свободный стал, гуляй по нему, как по прошпекту.
— Откуда про солдат знаешь?
— Синичка на хвостике принесла. Чует мое сердце, Захар Евграфович, не следует Окорокову доверяться, двойной он человек, остеречься бы его.
— Хорошо, остережемся. Чего еще хотел сказать?
— Клочихин Артемий Семеныч весточку прислал. Просит в Успенку прибыть — работу принимать. Передать велел, что двор постоялый под крышу завели и печи сложили. Ехать надо, Захар Евграфович, заодно и с Егоркой потолковать — как там все было, за Кедровым кряжем, чтобы не с окороковских слов знать — почему от них Цезарь ушел.
— Завтра и поеду, — сразу решил Захар Евграфович, — а ты здесь иностранцев наших жди; подумай, куда их разместить, где они питаться будут.
— Определим, Захар Евграфович, не беспокойся. А Окорокову не доверяйся, я сразу учуял — двойной он человек, — Агапов ухватился руками за колеса коляски, крутнул их, подкатываясь вплотную к Захару Евграфовичу, и шепотом, словно боясь собственных же слов, произнес: — Мне одна думка покоя не дает: а не в сговоре ли он с Цезарем?
— Да ты сдурел, старый! — воскликнул Захар Евграфович.
— Ну, сдурел, значит, сдурел, — легко согласился Агапов, отъехал на своей коляске к столу и принялся разбирать бумаги.
Захар Евграфович вышел из конторы, направился к дому, но неожиданно остановился, круто развернулся и — снова в каморку Агапова. Тот, не удивившись, оторвался от бумаг и вздернул свою беленькую головку, всем своим видом выражая послушание и готовность исполнить любое приказание хозяина.
— Я сегодня в Успенку поеду, — как о деле решенном сказал Захар Евграфович, — а ты, старый, наведайся вечерком к Дубовым, поинтересуйся между делом — может, какие новости есть или люди какие появились…
— Так я вечером и собирался к ним ехать, — сообщил Агапов.
— Вот и ладно. А я сейчас пообедаю и поеду.
Агапов одобрительно кивнул и проводил хозяина долгим, внимательным взглядом. Старик был доволен — своего добился, внушил Захару Евграфовичу: не следует доверяться Окорокову, принимая его рассказ за чистую монету. Надобно осторожно и других людей расспросить.
