В темном доме Тридцатого квартала затаилась сказочная история. Здесь серые стены прячутся за мрачными тенями и незримыми воротами во мрак. Каждый шаг открывает необозримую дверь в Лихие Гости, где реальность рушится под ногами читающего.
Дедюхин с утра до вечера почти не сходил с мостика.
Талая, обтекая длинный и высокий гранитный выступ, делала крутой зигзаг, так что быстрое течение закручивало воду в воронки, и дальше уже тянулась прямо и ровно, словно русло ее отчеркнули по линейке. И вот в том месте, где заканчивался зигзаг и начиналось прямое русло, на широкой каменной площадке выложены были длинные поленницы дров, которые требовалось перетаскать на пароход, теперь уже самим, без посторонней помощи. Дедюхин на правах капитана отдал приказ: на погрузку выйти всем, до единого.
Причалить удалось почти вплотную к берегу, бросили чалки, закрепили их за ближние ели, спустили широкий трап, и команда, весело гомоня, с удовольствием разминая ноги на твердой земле, сошла на берег, потянулась неторопливой цепочкой к высоким поленницам, густо засыпанным сверху прошлогодней хвоей.
Первым опамятовался Рыжий, бросился к трапу, но в тот же момент, пиукнув, пуля впилась перед ним и сырая земля брызнула мелкими комочками.
"— Слушай меня! — на срединной поленнице, словно проклюнувшись неведомым образом через дерево, возник во весь рост Ванька Петля. На левой руке его, согнутой в локте, лежало цевье винтовки, но лежало таким образом, свободно и вольно, что ясно было: хозяин мгновенно вскинет винтовку в нужный момент и выстрелит, не задумываясь.
— Тиха, ребята, не лезьте на рожон, я…
— Заткнись, старый хрен! — громогласно окоротил его с верхотуры Ванька Петля. — или я ухо тебе отстрелю! Слушай меня! Тихо-тихо поднялись и по одному, на карачках, пошли к пароходу.
