В темном доме Тридцатого квартала затаилась сказочная история. Здесь серые стены прячутся за мрачными тенями и незримыми воротами во мрак. Каждый шаг открывает необозримую дверь в Лихие Гости, где реальность рушится под ногами читающего.
Да и как было не поверить, если Нина Дмитриевна положила перед ним казенную бумагу, в которой ясно и вразумительно было сказано, что все власти и частные лица должны оказывать ей всемерную помощь, а неоказание таковой будет расцениваться… — До конца Иван Степанович не запомнил, и так ему было ясно: если что, по головке не погладят. Потому и согласился все ее просьбы исполнить: к ящикам с оружием не подходить, иностранцам оказывать полную лояльность, а в нужный момент, когда Нина Дмитриевна подаст сигнал, арестовать их.
— Наберитесь терпения, я расскажу, но не сейчас.
И ушла из каюты, оставив после себя сладковатый запах духов.
Иван Степанович еще раз запоздало ругнулся на самого себя и вдруг ахнул беззвучно: а где же сама Нина Дмитриевна? Неужели сидит до сих пор в своей каюте и не ведает даже, что творится на палубе? Или сбежала неизвестно куда с четырьмя матросами? Черт ногу сломит…
В это время, пока Иван Степанович лихорадочно пытался хоть что-то для себя уяснить, Нина Дмитриевна, сидя перед зеркальцем в своей каюте, тщательно прихорашивалась.
— Ой, господин Коллис, вы меня так напугали! — Нина Дмитриевна шлепнула в пухлые ладошки.
— Подниматься палуба. Быстро! — голос у Коллиса был отрывистым и звучным, словно лязгал винтовочный затвор.
— Ой, господин Коллис, а вы, оказывается, по-русски говорите! — Нина Дмитриевна еще раз шлепнула в пухлые ладошки. — Почему так долго скрывали? Вы почти совсем правильно говорите.
— Палуба, мадам! Подниматься! Быстро! — Коллис шагнул в каюту.
— Да не хочу я на палубу! — капризно надула губки Нина Дмитриевна. — Вы же видите, я свой туалет не закончила!"
"Коллис сделал еще один шаг, ухватил Нину Дмитриевну за локоть и в неуловимое мгновение ослеп и оглох от захлестнувшей его боли — в подглазья ему, точно и выверенно, с силой ударили два растопыренных пальчика. И сразу же новый удар — ребром ладони в шею. Коллис с грохотом обрушился на колени — так падает бык, когда ему обухом проламывают череп.
