В темном доме Тридцатого квартала затаилась сказочная история. Здесь серые стены прячутся за мрачными тенями и незримыми воротами во мрак. Каждый шаг открывает необозримую дверь в Лихие Гости, где реальность рушится под ногами читающего.
Спустился, поднял голову, чтобы оглядеться, и даже повернул ее чуть в сторону, но лишь чуть: точно в висок ему уперся ствол револьвера.
— Тихо, рот закрыт, идем вперед, — голос, прозвучавший над ухом, был женским, но рука, жестко ударившая его в горб, подталкивая вперед, была совсем не женской — такая сила не у каждого мужика имеется. Бориска подчинился и мелкими шажочками, спотыкаясь, двинулся по коридору. Когда он поравнялся с каютой Нины Дмитриевны, ствол револьвера оторвался от виска, сам револьвер коротко взлетел вверх, и сильный удар рукоятки по затылку вышиб Бориску из сознания.
Она явно чего-то или кого-то ждала. Сидела, не выпуская из руки револьвер с взведенным курком, настороженно вслушивалась и зорко наблюдала за своими пленниками.
Быстрый, торопливый шорох за дверью — словно мышь скребется. Нина Дмитриевна осторожно кашлянула и направила ствол револьвера на дверь. Из коридора донеслось:
— Нина Дмитриевна, как у вас?
— Оба здесь.
— Есть.
От выстрела, глухо долетевшего до каюты, Нина Дмитриевна вздрогнула и упруго вскочила, не забывая сторожить взглядом Коллиса и Бориску."
"А выстрелы, смешиваясь в сплошную пальбу, уже гремели на палубе без перерыва. Четверо матросов, бесследно исчезнувших в начале заварухи, вдруг объявились внезапно в самых неожиданных местах. Один выскочил из канатного ящика на носу, другой оказался на самой верхотуре возле трубы, третий вымахнул на палубу из-за левого борта, четвертый, стоя на металлической лестнице, высунулся по пояс, и два револьвера в его руках грохотали часто и оглушительно.
