Автор
В камере предварительного заключения, где капель из крана стекают по мелким линзам звука, сидит один человек. Он считает каждую каплю время и раздумывает о том, что делать дальше. Этот необычный занятие — отличная загадка для арестанта, но он решил взять другой путь: вгрызаться в стену камеры, нащупать ответы на вопросы жизни и смерти....
Ни в одну ячейку десять мешков налички вместиться не могло. Потому-то мы бросили их прямо в угол кабинета председателя правления, а сами сели за длинный полированный стол и налили по стопарику семилетнего Двина. И тут Штырь начал ворчать.
— Зачем ты, Серый, вообще роняешь свой авторитет и встречаешься с еврейскими барыгами? Западло это.
— О, Абрамыч не барыга! — возразил я. — Это птица высокого полета. Далеко пойдет, а точнее, полетит. Поверь мне. Будет назначать министров, премьеров, а может и президентов. Очень хитрожопый дядя.
— Наебет он нас, — зло засопел Штырь. — Жопой чую. Я за него уже слышал. Конченый он по жизни.
— Так я это понимаю, не дурнее тебя. Но лучше держать его в друзьях, чем во врагах.
— Слушай, Серый, — внимательно посмотрел на меня Штырь. — Я, конечно, парень простой, но такие темы секу четко. Другом ты ему никогда не станешь. Сожрет и выплюнет.
— Значит, нам понадобятся очень холодные руки, — с самым серьезным лицом сказал я.
— Зачем? — недоуменно посмотрел на меня Штырь.
— Чтобы держать его за яйца, — недобро усмехнулся я.
Глава 20
— Да что же это? Да как же это? — кудахтал Йосик, мигом уловив диспозицию.
А она была предельно проста. В углу лежат какие-то мешки, завлекательно обтянув своей тканью острые углы денежных пачек. Мы со Штырем сидим, если не в дрова, то слегка накидавшись.
— Задача понятна? — спросил я, показывая на угол и внезапно осознавая, что мы этими бабками закроем дыру в нашей будущей «Единой России». Фактически, если бы Гусев сам нашел этих подольских кидал — ему бы не надо было сливать за дешево банк.
— Да уж куда понятнее, — вздохнул Йосик. — Пропустим через кассу, продадим валюту на физлиц, а потом внесем обратно депозитами.
— Нариков помоечных бери, — сказал я после раздумья. — Они уже передохли почти все, но паспорта у нас. Скажешь мне потом, сколько тут получилось.
— Так вы что, их не считали? — Йосик вытер высокий лоб платочком. Там даже пот выступил. В его системе координат случившееся было чудовищным кощунством. Деньги, и не посчитать! Это было просто невозможно.
