Профессор любил толчею рынков и трамваев, потому-то и стал тем, кем стал — щипачом высшей категории, настоящим мастером с чуткими, как у хирурга, пальцами. Он прислушивался к людям, настраиваясь на их волну и пытаясь уловить их немудреные мыслишки. Вот эта выбирает яйца подешевле, а эта торгуется за кусок копеечной бульонки. Мимо… Профессор пошел в другой конец рынка, где торговали шмотками. Здесь висела кожа из Турции, ультрамодная мечта всех пацанов. Вот тут-то он и половит свою рыбку. А вот и она! Толстая, густо накрашенная тетка, рядом с которой шел прыщавый отпрыск лет семнадцати.
Судя по жадным взглядам, которые паренек бросал на развешанное богатство, он мечтал казаться круче, чем есть, и прямо сейчас. А профинансировать его преображение должна любящая мама, которая прижимала к груди сумочку, в которой и лежала заветная пачка бабла.
— Вот эту куртку покажите нам! — сказала дама, поджав губы, а Профессор пристроился рядом, как бы тоже изучая ассортимент. Дама подозрительно посмотрела на него и брезгливо отодвинулась.
Выглядел он так себе, одни синяки под обоими глазами чего стоят. Но где наша не пропадала! Профессор протянул руку вперед и показал на куртку.
— Молодой человек! А вот эта сколько стоит?
И дама, и ее сын синхронно повернули головы вслед за рукой, а Профессор придвинулся ближе, чуть было не обняв полную даму.
— Иди отсюда, дед! У тебя таких денег точно не водится! — презрительно ответил барыга, вмиг оценив платежеспособность потенциального покупателя.
— Это было очень грубо, молодой человек! — с достоинством ответил Профессор и двинул на выход быстрым шагом, стараясь не перейти на бег.
Это палево.
Он сел в машину и вытащил из кармана кошелек, который даже к щеке прижал, как родной. На его лице расплылась счастливая улыбка.
— Помнят руки-то воровскую науку! Помнят!
Он вытер отпечатки пальцев с кожзама, переложил купюры себе в карман, а пустой кошелек выбросил в окно.
* * *Колокольчик двери звякнул негромко, и Профессор вошел в магазин, который был завален и завешан одеждой до самого потолка.
Навстречу ему вышла девушка и фигурой-рюмочкой, которая улыбнулась так, что он чуть в обморок не упал. Словно солнышко из-за тучи выглянуло. Впрочем, он радовался рано. Улыбались совсем не ему. И как это он сразу не догадался? Кому он, старый хрыч, нужен, чтобы ему такие девушки улыбались.
— Ленок, — сказал Хлыст. — Это э-э-э…
— Борис Сергеевич, — представился Профессор. Его по имени и не звал никто.